Далеко не сразу такая основа была признана ведущей в мировом масштабе. Сначала она появилась в Торе, откуда по принятии христианства распространилась по всему миру. Наряду с другими религиозно-правовыми системами она составила тот идейный костяк, на который стали ориентироваться все человеческие цивилизации. Она и сегодня выполняет эту задачу.
Кроме Десяти заповедей я хотел бы подчеркнуть еще одну значительную новацию, которую евреи внесли в копилку достижений человеческой мысли. Я имею в виду идею критического отношения к существующему порядку вещей, воплощенную в образе еврейских пророков. После возвращения из Египта и завоевания предназначенной для них Богом территории, что сопровождалось многочисленными войнами и потрясениями, Израиль оказался крошечным государством, окруженным гораздо более могущественными, чем он, соседями, и все они проповедовали многобожие. Поэтому внутри страны вопрос о монотеизме оставался самым существенным для состояния умов и для всех практически принимавшихся реформ. На этом фоне возник феномен пророчества. Появлялись многочисленные пророки и лжепророки, деятельность которых отражалась в письменной и устной традиции.
Тора повествует о деятельности четырех великих пророков и двенадцати так называемых «малых». Все они занимались, прежде всего, теологическими вопросами и провозглашали себя божественными проповедниками, получавшими свои откровения непосредственно от Бога. В таких условиях все события сводились к верности единобожию, а все беды страны объяснялись отвращением от него и впадением в идолопоклонство. В стране постепенно победила царская власть; те цари, которые верили в единого Бога, покровительствовали пророкам, а те из них, которые склонялись к многобожию, пророков притесняли и преследовали. Многие из пророков говорили царям и сильным мира сего изобличающие тех вещи. Они прослыли идолоборцами и создали традицию говорить власть имущим нелицеприятные вещи. Постоянное стремление смело говорить то, что думаешь, представляется мне важной характеристикой возникавшего у мыслителей подхода к решению как теоретических, так и практических проблем. Без него не был бы возможен прогресс, и не было бы того, что мы называем свободой слова.