На рубеже веков создалось впечатление, что идеалистический взгляд на историю не имеет будущего. Как писал Н. Кареев, «строго теоретически никто не обосновывал такого учения, по которому идеология должна была бы считаться единственным, исключительным источником исторических перемен во всех сферах общественной жизни. Всякая попытка, какая была бы сделана в этом направлении, должна была бы окончиться неудачей, ибо доказать такой тезис можно было бы лишь путем натяжек, подтасовок и других нелогичностей в виду того что многие перемены заведомо имеют свой источник где-то еще, вне умственной работы. На истории отражаются все виды человеческой деятельности и вся совокупность человеческих нужд и потребностей, а вместе с тем и такой могучий биологический фактор, как рост населения»1. Тем не менее идеалистическое видение исторического процесса не исчезло под напором материалистической науки. В России представителем исторического идеализма был видный методолог истории А. Лаппо-Данилевский.
В ХХ веке гегельянские исторические взгляды развивали Р. Коллингвуд и Б. Кроче, считавшие идеи движущей силой истории, которые хоть и существуют вне человека, но действуют через него. Субъективные идеалисты К. Поппер, Л. фон Мизес считали индивидов единственным и конечным субъектом исторического процесса, а их идеи рассматривали как движущую силу истории. Именно идеи, по их мнению, порождают общественные институты, политические изменения, технологические методы производства и экономические условия, поэтому подлинная история человечества – суть история идей.
Развиваемому мною идеалистическому подходу ближе всего взгляды Л. фон Мизеса.