Глава 9. Частота
Придя домой, я обратил внимание на своё состояние. В голове было какое-то странное ощущение, будто пространство, которое окружало меня, никогда не менялось, а просто создавало меняющиеся картинки вокруг. Дома были все. Но близкие воспринимались сейчас как собрание звуков, создающих свою симфонию: и шум, и гул.
Такое же состояние было и внутри, но оно не отвлекало, а скорее даже помогало. Я, словно призрак, отвечающий вселенной тишиной и спокойствием, тихо разложил диван и лёг. Вселенная заметила моё безмолвие и дала моему сознанию увидеть своё одеяло. Это произошло моментально, будто с неба обрушился туман, имеющий обратные свойства от нашего, привычного.
Он окутал все объекты не пеленой, а прозрачностью, все они плавно исчезли вместе с голосами и шумом. Я увидел голую в серых тонах землю, была только её основа из грунта, на которой свободно перемещались разного рода и размера завихрения, похожие на торнадо, и время от времени били молнии. Всё происходило на автомате, сознание переместилось в центр грудной клетки и тут же выскочило наружу.
Мой взгляд устремился примерно в ту сторону, где находится солнце в полдень. Некая часть меня в форме прозрачной точки вместило всё моё сознание в себя и стало медленно подниматься. Направление моего взгляда являлось своеобразным безупречным рулевым. Только скоростью я не управлял, мысли при этом полностью отсутствовали. Скорость стала резко увеличиваться, я моментально оказался в звёздном, виляющем тоннеле на безумной скорости. Из тоннеля меня выкинуло словно из трубы. И скорость стала также резко снижаться, вместе с этим прояснилось зрение и возобновились мысли. Я висел в воздухе над крышей нашего дома из сна. Напротив меня замер, как йог, дед.
– Я ждал тебя, – произнёс он. – Мы ещё спим, через три секунды я разбужу свою оболочку и займусь своими делами. А пока мы можем поговорить, о чём хочешь.
– Похоже, я в вашем мире, если твоя оболочка спит, кто же беседует сейчас со мной? – спросил я у него.
– Хороший вопрос. Ты сейчас не в мире вообще, это пространство не является миром, оно находится между мирами и позволяет попасть туда, где душа проявит свои возможности. Я же сейчас являюсь твоим гидом по большей части.
– Это астрал? А мы астральные тела?
– Если я буду тебе давать понимание астрала, на это уйдёт вечность. Но, учитывая ваше восприятие этого явления, я понимаю, что ты имеешь в виду, и, как хороший проводник, приведу в интересующую тебя точку.
В этот момент я точно ощущал своё и его неподвижное состояние, но всё вокруг нас стало беспорядочно передвигаться, словно лабиринт, и мы являемся его центром, который движет его. Затем всё замерло, и я почувствовал, как выстроилась уже упорядоченная цепочка в лабиринте, а сам лабиринт стал раскладываться. Вокруг нас развернулись неописуемой красоты джунгли. Когда лабиринт прекратил все движения, перед нами открылся вид на статую, похожую на человека.
– Это и есть так называемое твоё астральное тело.
– Что оно здесь делает?
– Оно не здесь и ничего не делает. Оно находится в состоянии покоя между мирами и усваивает получаемый опыт, этот процесс не является действием.
– Я могу дотронуться до него?
– Конечно, – ответил дед.
Б-Б-О-О-О-М-М! От прикосновения к нему раздался удар колокола и в окружающей среде, и внутри меня. На непонятной внутренней частоте я получил огромный объём информации. Это вызвало во мне мощную бурю положительных эмоций.
– Можно мне прикоснуться ещё? – восторженно спросил я у деда.
– Что сказал тебе колокол напоследок?
– Он показал мне суть нескольких моих жизней и очень много фрагментов быта разных существ, а сказал он только одно: «Это всё правда!» Но этот голос не описать, я чувствовал, что подделать его невозможно.
– Всё верно. Правда имеет истинную силу, если ты возьмёшь её, и неправильно распорядишься ею – она разрушит тебя. Тех знаний, которые ты уже получил, тебе не усвоить до конца этой жизни. У тебя есть ещё вопросы?
– Нет, мне казалось, что их у меня так много, а сейчас нет ни одного.
– Так и должно было произойти, сейчас настало время усвоить новое понимание мира. В эти моменты все вопросы исчезают, тебе кажется, что ты наконец-то всё познал о себе. На самом деле, когда ты полностью познаешь себя, то будешь постоянно слышать колокол на любом расстоянии от него. Ты сможешь выдерживать его поток, не разрушаясь, вы будете синхронизированы единой частотой мира, – дед сделал значительную паузу. – Пока ты думаешь, что теперь всё знаешь, и поэтому у тебя нет больше вопросов, растёт твоё эго. Поистине в такой период происходит усвоение формации. Легче будет понять на примере математики. Цифры имеют значение, законченное и безошибочное, действие с ними приобретает форму. Сознание существа, вышедшего на скорость моментального ви́дения формации, больше не нуждается в знаках, потому как видит формацию целиком и сразу, так, к примеру, устроено ваше ДНК.
– Я, пожалуй, хочу пойти усваивать, – прервал я деда.
В тот же момент он, возвращаясь в своё тело, произнёс:
– Три секунды прошли, пора мне просыпаться. А твоё понимание сложится, обязательно сложится!
У меня же попасть в моё тело из сна не получилось, но и паники это не вызвало. Я стал размышлять о происходящем, но и этот процесс быстро прекратился. Я понял, что мне очень нравится наблюдать за двумя спящими телами. Потекли необыкновенно приятные эмоции, ощущения того, как, находясь в непосредственной близости к дочке, я сильно скучаю по ней.
Я испытывал благодарность к Создателю именно за такую историю своей жизни. Затем мне захотелось обнять Венеру, и я снова стал пробовать заходить в тело. Сознание находилось в чётком понимании происходящего, но никак не могло попасть в тело.
В этот момент я вспомнил Захара с его крестиком, и неожиданно всплыло моё воспоминание старого разговора со своей подругой былой юности. Его смысл был таким: у моей подруги, Елены, случались сны, в которых она осознавала, что спит, и когда ей начинало казаться, что сон затянулся, её охватывала паника. Когда она слышала реальный будильник, паника доводила её до мыслей о смерти, и тогда она начала молиться Божьей Матери.
Думаю, каждый из вас понимает, как быстро воспоминания могут передать огромный объём информации, просто мгновенно, и каким-то образом я ощущал всю эту скорость. Восстановленные в памяти слова о молитве словно замерли и остановили воспоминания.
По человеческим меркам моё сознание находилось в полуметре ото лба моей сонной оболочки, но перемещение к ней из-за скорости создало тоннель. Я оказался внутри, и тело стало полностью подконтрольно. Рука автоматом обняла Венеру, а меня озадачила мысль: что происходило в тоннеле?
Я не могу понять: это действительно было или мне показалось? Точно промелькнул образ Божьей Матери, потом чьи-то женские глаза смотрели на меня. Эти глаза так отпечатались в голове, что, проснувшись во сне, в любой момент закрывая веки, я видел их снова и снова. Я попробовал поморгать, и каждый раз они смотрели на меня. Они такие знакомые, но не могу вспомнить – чьи они? Об этом никому не буду рассказывать.
Рука стала гладить Венере спинку. Венера никак не просыпалась. Я гладил и гладил её, слышал и понимал, чем занят дед, и смотрел в эти глаза. Прошло, по моему ощущению, около получаса. Заметив, как стал засыпать, я начал медленно открывать глаза. В то же время и так же медленно раскрывались глазки Венеры.
– Пап, мы открыли глаза и сразу смотрели друг на друга!
Кивнув, я сказал:
– Почти так.
На какой-то момент подумал, может, это были её глаза, но нет – это точно не они.
– Ты сегодня дольше обычного спала, устала вчера?
– Нет, мне снился очень ясный сон. Я видела, как ты мне рассказывал про мою единственную встречу с мамой, – спокойно произнесла Венера. – Представляешь, как будто я всё помню, как меня заносят к ней, кладут в левую руку, вижу всё очень чётко, а лицо не могу рассмотреть. Я чувствую от неё такое тепло, мне очень-очень хорошо, но как ни старалась, лица так и не увидела. – Услышав эти слова, я вдруг понял, что мои глаза наполнились слезами.
– Ты что, плачешь? А ну, прекращай, ты забыл, чему учил дед? Любовь всегда в сердце, – постучав себе в область груди, сказала Венера, – а ты её себе в область головы суёшь, оттуда всё неправильное восприятие, – спародировала она интонацию деда, и нежно постучала своей ладошкой мне по лбу. – Любовь – это счастье, – твёрдо добавила она, плюхнувшись на меня сверху, и обняла.
Я крепко обнял Венеру, так, чтобы она не видела, как продолжают течь мои слёзы. Я не рассказывал ей о её единственном моменте с мамой, это сделала моя оболочка под контролем деда, ещё до нашей встречи. Но этот момент воспроизводился моей фантазией сотни раз и всегда был неизменным, словно произошёл на самом деле.
Дед хорошо и аккуратно всё проецирует, у него к этому талант. И он часто обращает внимание на то, как протекают наши внутренние процессы, при этом говоря: «Замечайте свои внутренние передвижения, прежде чем произойдут внешние действия».
Словно почувствовав мои мысли, Венера продолжила вслух фразу деда:
– Глубоко внутри живёт всё истинное, – и засмеялась.
Слёзы на моих глазах высохли, но я очень чётко ощущал следы от них и предложил вставать, и идти умываться.
Венера всегда идёт умываться раньше меня, точно так же происходит у нас в реальной жизни, когда дочка остаётся с ночёвкой. Пока Венера умывается, я медленно просыпаюсь. Что будет, когда она поймёт всё, как воспримет мир, какой путь выберет? Эти мысли охватили меня, самая страшная терзала больше всего. Она давила словно булыжник на груди. Может, поговорить на эту тему с дедом, или нет, дед сможет прочитать этот момент. Так я понял, что исповедоваться ещё не готов.
– Пап, я умылась. Можно я позавтракаю сегодня хлопьями и йогуртом?
– Хорошо, – ответил я ей и подумал: почему и во сне дед не любит, когда едят быструю еду?
Умывшись, пошёл за стол. Как ни странно, дед ничего мне не высказал по поводу моего разрешения.
– Ты чего, даже не отругаешь меня? – спокойно спросил я у деда.
– Создаю нужную атмосферу, тебе сегодня нужно быть спокойным.
– Это почему? – мой вопрос вырвался сам по себе, хотя я догадывался, о чём идёт речь.
Тут же у Венеры заблестели глаза и она, откинув ложку, замахала рукой деду, перебивая его:
– Дед, деда, дай я угадаю, что ты хочешь сказать?
– Хорошо, давай, – ответил дед.
Сделав серьёзное лицо, подняв указательный палец вверх, копируя дедову интонацию, она произнесла:
– В тот момент, когда нас одолевают полчища невзрачных событий, и нам кажется, что с нами не происходит ничего стоящего, нам нужно остановиться, посмотреть внимательно на себя со всех сторон и заметить, что нам нужно изменить в себе! Как вам?
– Ты даже не представляешь, насколько ты права. Но неужели я произношу это с такой же серьёзностью? – улыбнулся он.
– Дед, я просто всё больше и больше на твоей волне, я понимаю тебя и разделяю твои взгляды, – танцующей походкой она подошла к деду и хлопнула по протянутой навстречу ладони.
Я с удовольствием смотрел на них.
– Пойду к зеркалу, замечать, что во мне не так. Вернусь с крыльями! – заявила она, убирая в холодильник еду.
Мы с дедом остались наедине.
– Что-то завтракать не хочется, да и какой смысл завтракать во сне?
– Ты не видишь в этом смысла? – заулыбался дед.
– А что, разве он здесь есть? – возмущённо спросил я.
– Как ты можешь его не видеть, после полученной информации?
– А как я, по-твоему, должен видеть его теперь?
– Закрой дверь, пожалуйста.
– Кстати, я видел, как ты можешь легко, не вставая, закрыть её сам, и можешь блокировать и моё, и Венерино сознание, так что мы ничего не будем понимать, или просто забудем.
Улыбаясь, я направился к двери, которая в этот момент легко и беззвучно закрылась сама.
– Мы все можем делать это своей внутренней энергией. Если мы начнём так действовать без нужды, этот бесконечный источник, «твоя искра» в лучшем случае закроется, а в худшем – сведёт с ума неготовое сознание. Лучше скажи мне, как ты понимаешь танец Захара, который ты увидел в джунглях?
– Ты видел мои видения? – удивлённо спросил я у деда.
– Только те, которые разрешили видеть.
Я сразу же прокрутил в голове этот действительно странный танец.
Захар смотрел на меня и всё время улыбался, обнял меня, дал мне телефон и деньги. Не прекращая улыбаться, он повернулся ко мне спиной, стал петь и, пританцовывая, передвигаться вперёд по какому-то длинному коридору.
Я переместился вправо и находился уже сбоку, видя перед собой своё тело и танцующего Захара. Он пел на непонятном языке, как вдруг в его танце произошёл прыжок и в тот же момент интерьер комнаты резко изменился.
Мы оказались в каком-то кабинете, а следующий его прыжок перенёс нас на солнечную поляну, на которой были люди, все очень довольные и счастливые. Там ко мне подошла красивая девушка, хотя, скорее всего, это для меня она была такой. Многие сказали бы иначе. Глядя на неё, я будто попал в туннель и почувствовал, как сближаюсь с ней.
Тут он сделал очередной прыжок, и я увидел, как моё тело ярко светится белым светом. Я оказался внутри своего тела, только оно было уже старше, но я ощущал улучшения как внутри него, так и снаружи. Захар прекратил петь и танцевать, повернулся ко мне лицом и произнёс:
– Разве ты не видишь, тебе ничего не нужно, эти души любят тебя просто так, дурачок.
Тут дед прервал моё воспоминание.
– Вы с Захаром не провели «медитацию силы»?
– Нет, мы не успели, а ты откуда знаешь об этом?
– Ох уж эти люди, не успели они. Я не мог показать всё это раньше, теперь мне неизвестно, как всё будет складываться. Кто-то явно вмешался, и я не знаю пока кто. Всё, на сегодня прекратили. А толк в завтраке такой. Во сне гораздо проще научиться правильно кушать. Есть нужно спокойно, умеренно и в хорошем настроении, тогда любая еда будет полезной для тебя.
В это время на кухню вернулась Венера.
– Пап, ты не забыл, что у Олега сегодня соревнования, мы вообще-то через полтора часа должны быть на площадке.
– Да, я и правда забыл, что это сегодня. Пойду одеваться.
Олег и в настоящей жизни катается на BMX, но я никогда не видел этого, мне всегда казалось: в другой раз, ну точно не сегодня. Венера так хорошо знает всех своих родственников, как ни один из живущих. Надо будет поговорить с ней по поводу учёбы Олега, может, её ви́дение поможет мне.
Парк находится недалеко от дома на пересечении Алтуфьевского шоссе со МКАД, это пятнадцать минут на авто. Я столько раз отвозил его в реальности туда и никогда не оставался посмотреть, как он катается. Думаю об этом, и мне становится не по себе, как я могу быть таким безразличным по отношению к своему сыну.
Мне всегда казалось, что я занят какими-то очень важными делами, вот-вот всё изменится, и я стану удачливым обеспеченным человеком, и сразу всё налажу. Такие моменты были уже не одну сотню раз и никогда не меняли мою жизнь.
Может, моя жизнь не зависит от этого и пора полностью пересмотреть всё. Пока я одевался, у меня появилось чувство, что, когда Венера возьмёт меня за руку, всё изменится.
Вот мы собрались, вышли на улицу, и на полпути до машины Венера взяла мою руку. В этот момент будто включили ускоренное воспроизведение. Всё происходило раз в пятьдесят быстрее. Обычная скорость вернулась, когда мы с Захаром сидели на верхних сиденьях в велопарке.
– О, прикольно, я теперь не проваливаюсь! Прикинь, у меня теперь вместо провалов ускоренное воспроизведение. Переживаю час за двадцать секунд, всё помню, всё понимаю и осознаю. Мне даже понравилось.
– Ты сейчас серьёзно? – спросил Захар.
– Конечно, не переживай, я всё осознаю. Мы с тобой сейчас говорили, что Олежка действительно классно катается, и ты предложил попасть на его реальные выступления, сказав, что можешь это устроить.
Тут же Олег стал делать трюки попроще и, падая, повреждал себе коленки и локти. Близкие всегда видят своих родных самыми лучшими. Хотя в своём детстве я даже и представить не мог такие трюки на велике. Мне кажется, у меня самого ни один не получился бы.
– Ладно, соревнования заканчиваются, давай детей отведём куда-нибудь, а сами проделаем медитацию силы, – предложил Захар.
Когда мы спустились к детям, Олег удивлённо рассказывал Венере, что сегодня как-то странно выступил. В какой-то момент всё стало заметно труднее, чем обычно. Даже байк ощущался каким-то тяжёлым, а падать было так больно, у него даже страх появился.
Я в этот момент понял, что Олежкина проекция проживала настоящую жизнь моего сына более интенсивно. Помню, когда я уговаривал его после очередной травмы бросить этот спорт, он сказал мне: «Думаешь, я сам не хотел его бросить, да сто раз, но как только вспомню, какие испытываю ощущения от сальто на байке, они покрывают весь пот и всю боль в сто раз».
Пока мы ехали в «Ква-ква парк»1 дети молча смотрели в окна, похоже, они перенервничали и устали. Я задумался и случайно сказал Захару:
– Знаешь, я так захотел свой дом построить, – сразу же понял, что ляпнул лишнего и сейчас придётся выкручиваться.
Венера медленно и спокойно спросила:
– А у нас нет своего дома?
– Папка, наверное, имеет в виду, что если построить дом самому, то это будет совсем другой дом. Самый настоящий свой дом! – спас меня Захар.
После этих слов Олег неожиданно засмеялся:
– Да, у батька, как всегда, всё наоборот. Сначала детей завести, потом дом построить, а затем и дерево посадить.
– Ты как-то странно разговариваешь, не как обычно, – присматриваясь к Олегу, произнесла Венера. – Батек… хм… – и, покачав головой, задумалась.
Мне стало понятно, Захар не прервал связь копии с реальным Олегом. В тот же момент Захар, незаметно пнув меня ногой, привлёк к себе внимание и мимикой дал понять, что всё исправил. Хорошо, одной проблемой меньше.
– Насчёт дома, это так, мысли вслух, да и денег для этого много надо, – сказал я в надежде закончить этот разговор.
Не получилось.
– А я знаю, почему у тебя многие вещи не получается, или получается сделать с большим трудом! – заявила Венера.
– Очень интересно, полжизни потратил на это, а так и не понял. Что же мне мешает?
– Всё просто, пап, ты максималист. Ты всегда пытаешься сделать больше, лучшего качества и ожидаешь такого же подхода от остальных. Но при первых трудностях со всех сторон ты слышишь уговоры бросить эту затею, мол, ничего у тебя не получится. Хотя ты уже добился хорошего результата. Я заметила, ты в такие моменты начинаешь занижать планку, сокращать бюджет и всё такое. Затем тебе перестаёт нравиться результат. Ну и последняя стадия: у тебя пропадает интерес. Тебе нужно усвоить, ты у меня реально такой, у тебя всегда получалось, если ты делал так, как хотел. И интерес к делу не пропадал, именно он даёт тебе силы.
Я просто замолчал. Никогда не задумывался, но, действительно, как только я поддавался на чьи-то уговоры «сделать попроще», мне всегда переставал нравиться результат и пропадал интерес.
Допустим, я захотел реализовать затратный и трудоёмкий проект, но он мне нравился, и мне было это интересно, и всё получалось. Силы кончались только тогда, когда этот самый интерес пропадал. И затем всё рушилось. Это Венерино замечание так сильно врезалось в меня, что я понял: оно сильно изменит мою жизнь.
– У меня самые лучшие дети на свете.
Опять ускорение. Снова ничего не упустил. Мне начала нравиться эта перемотка. Мы с Захаром сидим за столом кафе в торговом центре, дети ушли купаться. Мне было некомфортно медитировать в такой обстановке.
– Петь, понимаешь, это не зависит от места. Ты только задумайся, мы сейчас во сне, большинство персонажей нереальны. Ты можешь блокировать все их разговоры, это всего лишь программирование пространства нашим сознанием. Прекрасный расклад, где ты ещё такие идеальные условия для развития сознания найдёшь?
– Ты меня очень быстро убедил в этом.