Я никогда не дерзал толковать Священное Писание по собственному разумению, но всегда искал опоры в авторитете церкви. Однако подлинный церковный авторитет следует искать не в поздних богословских построениях, а в учении древних отцов и соборных определениях первых веков. Православие, которое гордится своей исторической преемственностью, парадоксальным образом игнорирует фундаментальные богословские истины, явленные великими учителями древности.
Мой подход не имел ничего общего с протестантским принципом sola scriptura или с практикой частного толкования. Я следовал классическому патристическому методу, однако убедился, что никакого подлинного consensus patrum в вопросах сотериологии не существует. Более того, если отдельные высказывания отцов противоречат друг другу, следует обращаться не к разрозненным цитатам, но к фундаментальным трудам, посвященным конкретному богословскому вопросу. Здесь обнаруживается поразительный факт: на Востоке за две тысячи лет не создано ни одного систематического труда, посвященного соотношению свободы и благодати. Мнения восточных отцов по этому вопросу носят спорадический характер и не имеют богословской систематизации, не говоря уже об открытой полемике с великими учителями древности.
То, что открывалось в трудах древних писателей, производило на меня глубочайшее впечатление. Ясность богословской мысли, точность формулировок, глубина духовного прозрения – все это разительно контрастировало с расплывчатостью и противоречивостью современных православных авторов. Древние отцы не боялись говорить о предопределении, о полной зависимости спасения от Божественной воли, о неспособности падшего человека содействовать собственному спасению.
Осознав важность этого наследия для современной церкви, я основал «Фонд переводов христианского наследия», привлекший к работе патрологов, ученых-историков и профессиональных переводчиков. Интересно, что абсолютно все сотрудники фонда были формально православными, поэтому наша деятельность не могла рассматриваться как выход за пределы православной конфессии или как попытка «протестантизации» русского богословия.