Мрак человеческого падения предстает в апостольском благовестии как бездонная пропасть, где сплетаются воедино всеобщая вина, неисцелимое повреждение и царство смерти. Каждый младенец, являющийся в мир, уже несет на себе печать осуждения. Каждый вздох человеческий отравлен ядом греха. Каждое движение сердца искажено первородным растлением.
Нет здесь места удобопреклонности или частичной болезни! Не о расстройстве здоровья вещает апостол, но о всеобщей смерти. Не о случайном падении возвещает Павел, но о радикальном повреждении самой природы. Не о временном плене свидетельствует избранный сосуд благодати, но о всецелом рабстве греху.
Страшная картина встает перед нашим взором: человечество, некогда венчанное славой и честью, ныне повержено в прах – безвольное, бессильное, мертвое. Ни искра добра, ни луч света не пробивается сквозь эту тьму падения. Ни один мускул духовного естества не способен к движению. Ни единый вздох покаяния не может родиться в сердце без действия благодати.
Но именно эта непроглядная тьма становится преддверием величайшего чуда. Там, где замирает последняя надежда на человеческие силы, где окончательно умолкают все притязания твари, где смерть торжествует свою последнюю победу – там начинается заря нового творения. И мрак падения, сгустившийся до предела, становится фоном, на котором еще ярче воссияет слава спасающего Бога.
Возможные возражения
Возражение 1
Мне могут возразить: «Можно же говорить, что грех это повреждение природы и болезнь, но при этом признавать, что эту болезнь может вылечить только благодать, а не сам человек. Другими словами, можно непротиворечиво утверждать, что природа осталась отчасти доброй, но без благодати к любому добру всегда будет примешиваться некое зло, которое никогда не даст человеку спастись самому. Это вполне последовательная логическая альтернатива учению о «полной испорченности», и эта альтернатива лучше соответствует эмпирическим фактам: нас окружают не одни только злодеи, причем даже атеисты иногда могут сделать нечто доброе».