Во-первых, человек, сотворенный по образу Божию, унижает себя и другого чрезвычайно, делая другого человека целью сладострастия, как вещь бездушную, и себя – тем же. Во-вторых, эта любовь нелепая, потому что страстная и бездельная, безжизненная, извращенная, противная намерениям Творца. В-третьих, она эгоистичная, узкая и слепая, ибо касается одного известного лица, и то низшей части его существа – тела, между тем как бессмертная душа презирается и ее истинная цель бытия – славить всячески Господа в правде и святости – извращается; она исключает всякую правильную любовь – любовь к Богу и человечеству, особенно к человеку бедствующему – больному, скорбному, нуждающемуся в нашем сочувствии, в нашей любви, помощи. Далее – она всегда сопровождается скорбью и теснотою, а нередко и смертью.
* * *
Через пристрастие к видимой плотской вещественной красоте и сладости, возбуждаемое врагом в наших умах и сердцах, он усиливается ежедневно лишать нас вечной, нетленной, святой красоты и сладости Божией и общения со всеми святыми в будущей жизни. А потому да оставляет здесь человек плотское сладострастие и даже зрение с наслаждением на плотскую красоту, которая развратила сердца многих и свела с ума, поставив всю жизнь вверх дном.
* * *
Там, где начинается плотская любовь, кончается истинная духовная любовь и начинается действительная вражда на Бога и людей, даже самых близких. Муж, полюбивший другую женщину, делается врагом и неприятелем своей семьи, да и преступницу любит только по-скотски, ради наслаждения гнусного.
* * *
Чревоугодие и сластолюбие производят горькие корни неприязни, гордости и презорства ко всем тем, которые не способствуют или противятся нашему сластолюбию, лишают его; от которых нет пользы, выгоды или которые не привлекают к себе благообразием и красотой; которые болеют язвами и ранами или смердят ими; которые кривы или хромы или которые доставляют нам труд, а вознаграждения не дают; чревоугодник хотел бы всех и все превратить в орудия, средства и цель своего сластолюбия.