Психологическое значение мифологии
Рассмотрим в свете сказанного еще одну немаловажную проблему, фокусом которой является скорее психологическое значение мифологии, религиозного символизма и религиозных ритуалов, нежели их исторические или этнические характеристики4. Такая психомифологическая точка зрения вполне адекватна по отношению к гностическим христианским текстам. Очевидно, что многие традиционные библейские тексты обязаны своим возникновением гностическому мироощущению и пониманию, но в определенные моменты претерпели изменения и собственно вульгаризацию, что привело к двусмысленности их восприятия и оценки, когда акцент был смещен с мистической значимости текстов на их исторический аспект. Например, идея самоспасения посредством практики того учения, которым было христианство до появления Римско-католической церкви, позднее была трансформирована ее авторитетами в идею невозможности спасения иначе как посредством Церкви.
Приведу две цитаты. Первая представляет собой первоначальный гностический текст, вторая – закрепленную в Библии его подачу авторитетами ортодоксального христианства. В том виде, как этот отрывок представлен в Библии, он лишен не только глубинного значения, но и самой возможности индивидуальной его интерпретации каждым последователем христианства, будучи сведен лишь к официальной, ортодоксально-церковной точке зрения. Иными словами, именно ортодоксальная церковь инспирировала первое сектантское движение в христианстве с того момента, когда решила отмежеваться от иных, кроме церковного, толкований христианского вероучения. Неудивительно, что узкоортодоксальное движение в развитии христианства стало оппозиционным по отношению к гностическому или психомистическому движению, коренящемуся в религии Древнего Египта, йоге, индуизме, даосизме и буддизме, которые являются полноценными философскими учениями, поскольку вполне отвечают требованиям индивидуальной практики и самотрансформации и ведут к мистическому духовному пробуждению.