Через полчаса Арнольд Яковлевич выходил из поезда и шел по длинным извилистым коридорам. Направо, потом немного вверх, вперед, вперед, вперед и снова направо, чуть-чуть спуститься и налево. Потом пересесть на другой поезд, который так же, как и первый, со свистом уносил профессора в темный тоннель…
Через сорок минут Арнольд Яковлевич выходил из второго поезда, поднимался по эскалатору, привычным движением шагал с бегущей лестницы и оказывался на поверхности. Выходил со станции метро, привычно смотрел вверх. Если небо к этому времени уже посветлело, значит, было лето, а если все еще оставалось темным, значит, зима.
Профессор подходил к остановке, садился на автобус, показывал кондуктору проездной, и, если не было пробок, – а утром их обычно не было, – через полчаса оказывался на остановке, от которой было рукой подать до его НИИ.
Арнольд Яковлевич шел десять минут по вытоптанной людьми и асфальтом тропинке среди редкого леса, показывал документы на проходной, поднимался по лестнице, шел по длинным извилистым коридорам и наконец оказывался в своей лаборатории…
– Ну и где?.. – первым делом спросил он, оказавшись в родном кабинете. Профессор старательно перебрал бумаги на столе, прошел в лабораторию, включил свет, проверил приборы. За выходные ничего не изменилось.
– Ну и где? – повторил Арнольд Яковлевич, для верности сняв очки и осмотрев комнату без них. – Еще не хватало, чтобы мне дали оболтуса, который умудрился опоздать на работу в первый же день!
Арнольд Яковлевич походил по лаборатории, для порядку переложил несколько пухлых папок со статистическими данными, вздохнул и вернулся в кабинет, где сел за стол и принялся вырисовывать причудливые закорючки на листе отрывного календаря, скептически поглядывая на настольные часы.
Честно выждав четверть часа, профессор встал и решительным шагом вышел из кабинета в коридор, по которому уже сновали вечно чем-то занятые сотрудники.
Поднялся на четвертый этаж, холодно кивнул секретарше.
– У себя?
– У себя…
Профессор вошел к директору, раздраженно поправил галстук и повторил свое:
– Ну и где?!