Этот дом внешне ничем не выделялся среди остальных – все та же безумная роскошь, все то же желание показать, кто есть кто в этом мире. Тем не менее, дом этот отнюдь не являлся рядовым. И если хорошо присмотреться, то можно было заметить и два рубежа сигнализации, и коробочки телекамер, контролирующие подступы к дому. Вдоль солидной кованой ограды, исподлобья глядя вокруг, неторопливо прогуливалась парочка бультерьеров. Внутри, у ворот, расположились два охранника, еще двое дежурили у крыльца. Что и говорить, выглядел дом весьма «гостеприимно».
На втором этаже дома, в уютном кабинете, украшенном работами самых известных мастеров живописи, неторопливо беседовали три человека. Судя по всему, один из них, высокий и худощавый господин лет сорока пяти, в дорогом халате и мягких тапочках, был хозяином. Он сидел в своем любимом кресле и неторопливо потягивал трубку, время от времени выпуская к потолку струйки дыма. Его взгляд отличался удивительным спокойствием, более того, в нем ощущалась непонятная тяжесть, массивность – казалось, взгляд этот был наполнен свинцом. Хозяин задумчиво слушал своих посетителей, иногда задавая короткие уточняющие вопросы.
Два других джентльмена выглядели совсем не так внушительно. Один из них, еще не старый человек лет сорока, мял в руках платок, то и дело вытирая со лба капли пота. Второй, толстенький человечек с одутловатым лицом, пытался избежать взгляда хозяина, он откровенно боялся этого молчаливого мрачного человека.
– Ну хорошо. – Хозяин вынул трубку изо рта. – Допустим, это действительно так, и в Сети он больше не появляется. Но ведь он не один, у него наверняка есть какие-то контакты с другими хакерами или с теми, кто их поддерживает. Вы меня удивляете, Крамер, – помнится, не так давно вы хвалились, что у вас есть прекрасные специалисты. Ну так работайте – мне нужны результаты, а не пустые отговорки. Взламывайте ящики, контролируйте переписку, отслеживайте телефонные разговоры тех, кто так или иначе связан с хакерами. Не может быть, чтобы Слай исчез бесследно, он все равно себя как-то проявит. И помните, мой дорогой Крамер, – еще одной ошибки я вам не прощу. Вы и так здорово все испортили.