Джон Годолфин Беннет писал:
«Моя задача была бы почти невыполнимой, если бы я не был знаком со странами Ближнего Востока, в которых Гурджиев провел основную часть своей жизни. К сожалению, мне так и не удалось осуществить свою давнюю мечту и попутешествовать по Туркестану, но среди моих знакомых было много жителей этого района: сартов, узбеков, туркменов и татар, некоторые из которых были дервишами, понимавшими важность своих традиций… Древняя мудрость теперь ищет новые луга и просторы на Западе, и одна из причин, по которым Гурджиев и история его жизни настолько привлекают молодежь, заключается в ощущении, что ему удалось вновь открыть каналы для потока жизни. Многие утверждали, что знакомы с Учителями Мудрости, но именно Гурджиев заново открыл их учение и, основываясь на нем, предложил практический путь жизни для современного мира, причем не только для отдельных людей, но и для всей человеческой семьи в целом.» [1]
Скажу сразу, и моя задача по написанию этой книги была бы такой же невыполнимой, если бы я сама не родилась в Древнем Самарканде в доме, построенном на территории, ранее принадлежавшей медресе. Удивительно, что меня увезли оттуда в возрасте двух лет и последний раз была там в возрасте семи лет, но загадочное слово МЕДРЕСЕ запомнила. Наш сад раньше был их садом. Там в тени деревьев гуляли ученики и их Учителя. А мой дед был простым учителем рисования и музыки в школе и каждый выходной уходил с детьми в горы. Играл на мандолине и читал стихи Руми. Мне тогда в голову не приходило, что он мог быть суфием. Но его лучший друг был вегетарианцем. Представляете? Вегетарианцем в Самарканде в те голодные послевоенные годы, когда мяса почти никто и не ел. Его просто не было. А мой дед купил этот участок земли, очень большой по местным меркам. Такой участок стоил очень дорого, а дом был маленький, полдома, точнее. И только потом, через пятьдесят лет после моего рождения я задала себе вопрос.