…Через сутки у нас кончились продукты. Оставалась вода. Две фляги и немного концентрата. Я рассчитывал выйти к отправной станции через шесть часов, если двигаться немного быстрее.
Но мешали завалы и радиация. Стены подземки почти светились от неё.
Мы дошли до места на вторые сутки, но путь преградил провал. Рельсы загибались внутрь, их чем-то порвало, вероятно, вакуумная бомба. Провал был метров десять в поперечнике.
Я свернул в боковой проход, на восток. Направление мне совершенно незнакомое.
– Не лезь вперед, иди за мной не ближе трёх шагов.
Я перевесил экстрактор с плеча на живот, снял с предохранителя. Через два часа медленного движения мы зашли в тупик.
Вернее сказать, это был не совсем тупик. Путь преграждала стена, без признаков тлена и плесени, словно она была построена недавно. Посреди неё красовалась ржавая железная дверь.
Преша взглянула на меня. Похоже, что мы начали понимать друг друга без лишних слов.
Она включила активатор и полоснула по месту предполагаемого замка. Дверь лязгнула и отворилась, повиснув на одной петле.
То, что предстало перед нами за дверью, не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.
В галерее длиной в добрых полсотни метров на протянутой тонкой проволоке сушилась рыба.
Преша, открыв рот, прошлась по рядам.
– Ни фига себе. Окунь, сельдь, тунец. Ещё окунь. А вот угорь! Вся морская…
Я почувствовал легкое движение воздуха – галерея проветривалась. Ясно, что здесь было всё чисто.
Мы сняли комбинезоны и, сорвав по паре штук окуней, принялись уплетать. Рыба оказалась слабосоленой, и не совсем сухой. Наевшись вдоволь, мы двинулись вдоль рядов в конец зала, где возможно был второй вход.
Так и оказалось.
Галерея обрывалась альковом с маленькой дверцей, примерно по пояс. Она была открыта.
Мы протиснулись за неё, в новое помещение, где не было света. Преша хотела зажечь фонарь, но я жестом остановил её, молча указав вперед.
Прямо перед нами в темноте на нас смотрели два глаза – горящие желтым огнем, чуть миндалевидные, не мигающие.
Не человеческие.