Я взглянул в экран. Палуба танкера казалась словно в двух шагах. Она буквально шевелилась от миллионов саприконов. Они щерились и вставали на задние лапы.
Авар щёлкал тумблерами на пульте.
– К стрельбе готов, траектория задана.
Преша смотрела неотрывно на монитор.
– Авар, свяжись с бригадирами. Пусть лягут на палубу и закроют уши чем-нибудь.
– Понял тебя, – он включил связь и отдал команду.
– Готово.
– Огонь!
На дно…
«Сарратога» вздрогнула.
Выстрел из главного калибра 812 мм был ошеломляющим. С бортов в черную воду с шипением устремились пласты ржавчины, стол в кубрике сорвало с креплений, с полок посыпалась посуда. Меня бросило на стену, и если бы я не зажал уши – лишился бы мозгов наверняка.
Прешу я увидел лежащей на полу, она укрылась курткой с головой.
Придя в себя, я выскочил на мостик в тот момент, когда снаряд разорвался в центре танкера. Ожидая ударную волну, я вцепился в леера. Волна дошла, и корпус крейсера отозвался утробным гулом, от бортов пошли волны.
И тут я услышал тот самый звук.
Он был знакомым, я помнил его. Звук шел словно из глубин подсознания, от него холодело в голове. Залив наполнился этими двумя протяжными нотами, из которых он состоял, их источник был всюду и нигде.
– Что это? – Преша тронула меня за рукав.
Звук внезапно прекратился, и я вышел из оцепенения.
– Не знаю. Смотри, – я указал ей на береговую линию. Из затона медленно выходила баржа, она уже огибала тонущий танкер. Плывущие крысы серым ковром покрывали водное пространство вокруг неё.
– Быстрее. Второй снаряд!
Мы помчались в рубку. Авар тоже увидел баржу и уже приводил в действие прицел.
Зуммер прервал наступившую тишину.
– Авария в системе подачи. Процесс остановлен главным компьютером.
– Чёрт… Камера в башне работает?
– Да, сейчас дам картинку.
Так и есть. Снаряд развернуло на конвейере поперек оси.
Медлить становилось опасно.