– Что это? У Гернера сломалось оружие? – старший зашелся трескучим смехом.
Я изобразил замешательство. Ещё далеко… Ещё немного…
– Вперед, воины! Хватайте, рвите убийцу!
Я нажал на спуск. Вся набережная озарилась вспышками, как в немом военном фильме. МХ-45 стрелял не очередями, а веером, выпуская по пять в ряд. Всё смешалось – шелест лап, писк умирающих, запах горелой шерсти. В рядах саприконов стал образовываться проход.
– Двигаемся, Дорис, – я толкнул её локтем. Мы ринулись вперед, но тут сорвало вторую крышку, как раз на пути к маяку. Я перевел огонь туда, но крысы быстро перестроились, перекрывая нам путь.
Дорис дёрнула меня за руку, и мы побежали по бетонной поверхности пирса. Я обернулся и снова открыл огонь. Тушки шмякались о барьер, разрываемые на несколько частей.
– Сюда, – Дорис отвязывала швартов катера. Я прыгнул на нос, еле удержавшись. Мотор взревел, и катер, описав пенную дугу, устремился в черный провал залива.
***
Город весь был охвачен вспышками выстрелов, у берега я заметил волнение. Вода уходила – взорвав дамбу, саприконы топили тоннели.
– Куда идём?
– На «Сарратогу». Вариантов нет.
Через полчаса, чуть не напоровшись на якорную цепь, мы подошли к правому борту. У приёмного портала болталось несколько катеров и лодок. Дорис заглушила двигатель, и катер уперся носом в причальный упор. Лестница висела где-то высоко над головой.
– Здесь должен быть пульт, – Дорис перепрыгнула на узкий упор, ощупывая сталь борта.
– Нашла?
– Да… не работает.
Сверху кто-то крикнул:
– Кто вы такие? Сколько вас?
Я задрал голову, но ничего кроме ночного неба не увидел.
– Двое. Охотник Гернер и со мной полковник квартальной пехоты.
– Поднимайтесь на борт.
Раздалось шипение сжатого воздуха, и лестница пришла в движение. Мы поднялись, и при слабом освещении я оглядел боковую палубу. Нас встречали двое – мужчина огромного роста в камуфляже, с оружием, и девушка в форме.
– Меня зовут Преша. Это ты –Гернер? А это…
– Я Дорис.