…Я проспал почти сутки. И на следующие, проснувшись и позавтракав, обнаружил в номере ещё одну дверь.
Это был душ!
Нет, невозможно представить душ, если последние тридцать лет ничего не видишь кроме бактерицидной лампы и влажной губки.
Я с некоторой опаской потрогал блестящие краны, открыл воду и подставил под струю датчик радиоактивности. Вода была не заражена.
Я разделся и залез под душ…
Это когда капли, или струи массируют кожу, немного теплые. Можно сделать горячие, или холодные, как лед. Можно ещё открыть воду сильнее, или чуть-чуть, очень слабо.
На полке под настоящим зеркалом стояли какие-то снадобья. На этикетках – назначение. Мыло, пена, антисептики, еще – благовония для тела. Я намылил всего себя, затем смыл пену, вышел и обтерся полотенцем.
Побродив по комнате, я снова вернулся в душ. Так – несколько раз. Кожа на пальцах сморщилась от воды, пена закончилась, но я чувствовал себя так прекрасно, как никогда не чувствовал.
Спустившись к портье, я назвал район и спросил, как туда добраться.
– Можно вызвать такси, – сказал он, – вызвать?
– Да.
Такси – «Додж» 2065 года выпуска, хорошо сохранившийся, через пять минут стоял у входа.
Я рассчитался за номер и сел на заднее сиденье. Таксист, пожилой мужичок в клетчатом пиджаке, проворно обернулся ко мне.
– Скажите точный адрес и внесите аванс, господин.
Я сказал.
– Тогда вам немного надо накинуть. Это очень дурной район, господин.
– Хорошо, ещё пять чеков.
Мы поехали.
Пара километров по тоннелям, и машина вышла на поверхность. Высоко над центральным районом тянулась эстакада на стальных фермах, она поворачивала на восток. На востоке город защищала шестиметровая стена, она была построена ещё во времена войны с паяльщиками. За ней тянулась ровная, как стол, равнина, на которой ничего не росло – ни кустика, ни травинки, ни чахлого деревца. Земля, твёрдая, как кирпич, вся сплошь была испещрена трещинами. Этот мертвый пейзаж тянулся до горизонта.
– Конечно, не моё дело, но…вы не к Спиридону?
– Нет.