Вагон мерно покачивался. Дорис, свернувшись калачиком, спала на сиденьях. Я незаметно, краем глаза, наблюдал за Ли. Камера была вживлена в глазницу весьма профессионально – я не заметил ни одного микрокабеля. Такая операция стоила тысяч пятьдесят чеков.
– Они выжгли практически всю Европу, остались только города на побережье. Несколько городов. Но голод опустошил и их. Миллионы беженцев погибали, они шли на юг, но становились хорошей мишенью для авиации.
– Я не знал об этом. Я не знал, что было после первого ядерного удара.
– Где ты жил тогда?
– В Варшаве. Туда ещё не дошло радиоактивное облако из России. Это случилось позже.
– Я помню, мне было всего десять, когда произошел первый удар. Давно ты на охоте?
– Три года. За саприконов неплохо платят.
Поезд замедлил ход и вышел из тоннеля на поверхность. За окном простирался северный залив, мы двигались по мосту над ущельем. Залив соединялся с морем, и там, на горизонте, маячила трёхкилометровая громада «Сарратоги». На мачтах горели огни, но я знал – опасаться не стоило.
Крейсер был практически мёртв.
Питер
Поезд прибыл на станцию, хотя станцией это можно было назвать лишь по факту остановки. Сразу за дверями вагона пассажиры попали в тоннель, обшитый белесым от окислений профнастилом.
Пахло известью и хлоркой.
Через два десятка метров нас с Дорис разделили, и я попал в приемный терминал. Лейтенант квартальной пехоты, угрюмый бородач в сером кителе, считал с моего запястья мультикод и грубо толкнул меня на жесткую лавку напротив стола.
– Так, кто тут у нас. Гернер фон Браун, собственной персоной. Пятый уровень профпригодности. Сорок восемь лет, место приписки – район паяльщиков. Где твоё оружие, Гернер?
– Мы попали в плен шесть часов назад…
– Что ты мне свистишь, Гернер? Вы, охотники, спите с оружием, и в толчок с ним ходите. Где твой экстрактор, спрашиваю? Какое-либо другое оружие?
– Я же сказал…
– Обыскать.
Двое подручных обшарили мои карманы. Ионный фонарь, коробок спичек, индикатор радиации – всё это было выложено на стол.