Мы подошли к столбу и расположились на ящиках – к незнакомцам лучше не подходить слишком близко.
Ждать пришлось недолго, около часа. Из тоннеля пошла волна теплого затхлого воздуха, и на станцию прибыл поезд – три вагона. На двух крайних были установлены пушки со щитками, а средний вагон был пассажирским.
Засвистел сжатый воздух тормозов и поезд остановился. Обе пушки повернулись в сторону платформы, двери открылись.
– Идём, – я, увлекая Дорис за собой, подскочил к дверям первым. Но мне в грудь уперся ствол экстрактора.
– Не так быстро, сэры.
Вход загородил ладно скроенный капитан квартальной пехоты, в черной куртке, со стикером на лацкане. Один его глаз был закрыт повязкой, роль другого играла биокамера.
Капитан был слеп.
– Э, господин Теонг Ли, – прочёл я на стикере, – нам нужно на Северный Берег.
– Сто пятьдесят чеков вперёд, и оружие сдать.
– У нас нет денег…
– Тогда проваливай.
– Постой, капитан. У тебя есть терминал? – Дорис показала карточку.
Теонг кивнул стволом экстрактора на ящик, висящий на стене вагона. Дорис вставила карточку в щель, и на табло загорелась цифра два.
– Окей, господа. Проходите.
Двое пехотинцев сдали оружие и расположились в глубине вагона. Двери с лязгом закрылись, и поезд начал набирать ход.
– Двести километров, господа. Желаю безопасного пути, – капитан поставил МХ45 на пол и закурил.
Я пересел к нему.
– Угости сигаретой, капитан.
– Держи. Ты – тот самый Гернер?
– Нет, я просто Гернер.
– Тебе повезло. На севере не любят чистильщиков.
– Тогда в чём повезло?
– Твоя девка… С ней тебя в городе никто не посмеет тронуть.
– Я не останусь в городе. Кто она?
– Тебе не нужно знать.
Я затянулся сигаретой с удовольствием – табак оказался не из дешевых.
– Ты был в той заварухе, когда паяльщики разбомбили западный берег?
– Нет, раньше. Во время третьего залпа с крейсера. Световая бомба, но у меня осталось несколько нервных окончаний в левом глазу.