Он подскочил и упёрся лапами в край листа. Сталь неохотно подалась.
– Я уже пройду, – Дорис протиснулась на другую сторону, за ней последовал Ро. Края уже остыли, и я тоже попытался пролезть.
Слишком узко…
Дорис тащила меня за руку, а Ро давил на доску-рычаг. Получилось.
За дырой оказался тоннель вентиляции, достаточно широкий. Пригибаясь, мы побежали почти в кромешной темноте. Первым бежал Ро, он держал в зубах светильник.
***
…Мы вышли на развилку путей в трёх километрах от логова паяльщиков.
Погони не было.
– Здесь наши пути расходятся, убийца Гернер. Надолго ли? – Ро сидел на обломке бетонной плиты на достаточном удалении от меня.
– Не надейся. Не надолго, – Я осмотрел комбинезон на предмет порывов.
– Вас, людей, нужно уничтожать. Вы агрессивны и глупы. Будь у тебя оружие, Гернер, ты бы без колебаний убил меня. Вы убиваете всё живое.
– Будь у тебя сейчас твоя крысиная армия, ты бы сделал то же самое.
Ро злобно зашипел и ощерился, изготовившись к прыжку. Я размахнулся и запустил в него куском арматуры. Поднялось облачко радиоактивной пыли, и саприкон скрылся в коллекторе.
Мы лишились всей поклажи, я не мог определить наше местонахождение точно. Датчик радиоактивности показывал слабый фон, и мы двинулись на север по одному из коридоров. Видимо, сработала интуиция, или что-то ещё, и через несколько часов на стене я увидел указатель: «300-Y-213».
Удача.
Где-то через триста метров после ближайшей развилки должна быть станция – цель нашего похода.
Так и случилось.
Двести тринадцатая станция представляла собой полуразрушенную платформу между двух действующих путей. Над проёмами тоннелей – взрывозащищённые фонари.
Я поднялся по лестнице – под ногами захрустели осколки кафеля, некогда покрывавшего весь пол.
– Что это? – Дорис с опаской оглядела станцию. В конце её, на уцелевшей лавочке, сидели «пассажиры» – двое. То ли охотники, то ли пехотинцы, с оружием.
Она сжала мой рукав.
– Расслабься. На станциях обычно утверждают законы о нейтралитете.