Дорис отмыла комбинезон Лены от крови, всё получилось прилично. Девушка лежала в ящике, словно спящая. Точёное лицо освещалось голубым светом фонаря. Я посмотрел мультикарточку – ей совсем недавно исполнилось девятнадцать.
-Ты можешь сказать? – спросила Дорис.
– Что?
– Слова… прощания, или молитву.
– Это ни к чему. Мёртвым не нужны слова.
– Нам нужны слова. Пожалуйста, скажи.
Я помолчал, подбирая в памяти всё, что знал о таких случаях. Но ничего не вспомнил.
– Будь спокойна, Лена. Мы отомстим. Аминь.
Я закрыл крышку и, включив режим сварки, заварил экстрактором всё наглухо. Потом мы подняли стропами гроб к самому потолку и надёжно закрепили.
Там его твари не достанут.
Звездопад
После третьего по счету провала, который пришлось преодолевать в комбинезонах, мы попали в очень крутой спуск, метров триста. По моим расчётам перепад уровня в нижней точке составлял добрую сотню метров.
Дорис шла впереди, поскольку другой дороги всё равно не было, и вдруг… провалилась. Я кинулся за ней, посветил фонарём в провал, но ничего не увидел.
– Иди сюда, – донёсся её голос откуда-то снизу.
Цепляясь за арматуру, я спустился по песчаному откосу в довольно широкий лаз и оказался в широкой зале. По стене, с десятиметровой высоты падала вода. Она наполняла огромный бассейн, в центре которого крутилась воронка. Ели бы не этот слив, вода заполнила бы зал до самого верха за несколько часов.
Под крышей горели из двух десятков лишь два фонаря. На вид вода казалась чистой.
Дорис опустила в воду счётчик.
– Чистая! – она почти крикнула. Я не успел вставить что-то умное, или нравоучительное, как она разделась догола и вошла в воду.
– Тёплая!
Вода доходила ей до груди.
По груди…
До грудей…
По правой стене извивались корни каких-то деревьев. Как они доставали до такой немыслимой глубины?
До такой глубины.
Она подошла к водопаду и подставила тело под струи.
– Иди сюда.