В этот момент стена справа рухнула, и я услышал истошный крик девушки. Стальные челюсти третьей твари сомкнулись, перекусив пополам её дефлюкатор. Я вскочил и, ткнув экстрактор прямо в глаз друндулюки, нажал на спуск. Очередь буквально прожгла в ней дыру, но было поздно.
Лена лежала, вся залитая кровью, она была мертва.
– Гернер, – Дорис показала рукой вперёд, – Осторожно!
Тоннель наполнялся гнусным писком саприконов. Они намеренно шли за друндулюками, их были сотни. Бурые крысы рвали остатки твари, разорванной выстрелом из дефлюкатора. Они дрались и шевелились чудовищным клубком, задние напирали на передних. Запах прелых фруктов ударил в нос.
– Стреляй!
Я перевёл экстрактор в непрерывный режим и увидел вспышки от оружия Дорис. Она палила профессионально, целясь по красной метке лазера. Тушки крыс лопались, как в старом мульте про Щелкунчика.
Мы двигались вперёд, расчищая путь огнём их двух стволов…
…Дорис сидела на железном ящике в ста метрах от места побоища. Оба ствола лежали рядом, от них шёл пар.
– Славная была охота. Теперь я понимаю, почему у тебя четвёртый уровень, – она улыбнулась, наверное, впервые за всё время.
– Здесь всего сотни три трупов, не больше.
– Скажи, кто был тот охотник с пятым уровнем?
– Он был саприконом.
– Я думала что-то такое. И ещё я подумала, что делает человека человеком.
– И что же?
– Смерть.
– Это почему?
Она задумчиво водила куском кабеля по песку, рисуя круги и треугольники. Как все женщины это делают.
– Пока мы живём, наша жизнь как бы не состоялась. Неизвестно, что случится, какой поступок ещё не совершён, и будет ли он вообще совершён. А смерть подводит всему итог. И тогда мы можем оценивать всю жизнь.
– Чёрт возьми, как всё сложно.
Я пытался связаться с Черским на высокой частоте. Связи не было из-за больших экранов.
– Надо похоронить её.
Я открыл ящик, на котором мы сидели. В нём когда-то была электропроводка, но всё выгрызли эти крысы. Разорвав пополам спальник, я застелил им дно ящика.
Подходяще.