– Ладно, проехали.
Мы прошли шагов сто, когда воздух в тоннеле стал сгущаться. Свет погас, и пришлось включить фонарь. Это был какой-то газ, или испарения.
– Надень маску.
Дорис повиновалась. Тоннели – это не место для выяснений первенства и игры амбиций.
– Гернер, что имел в виду Ро, когда сказал, что…
– Что мы погибнем?
– Да.
– Друндулюки.
– Что это?
– Они во много раз опаснее, чем саприконы.
– Никогда не встречала. И чем они опаснее?
– Они более разумны.
В это момент Дорис услышала.
Она услышала то ли стон, то ли удар далёкого гонга. Луч фонаря выхватил из темноты что-то огромное и бесформенное, тяжело дышащее.
Я рванул Дорис за руку и запустил фонарём в это что-то.
– Бежим!!
Девушка заметалась, я потащил её к стене. За секунду до этого там была дверь, я её там видел.
Маленькая дверь сантиметров восемьдесят высотой.
Мы открыли её и нырнули в темноту.
Диггеры
Параллельный тоннель уходил влево под углом почти 90 градусов. Мы сильно отклонялись от нужного направления, но выбора не было.
Я рассчитывал выйти к диггерам, а там как бог даст.
По полу текла настоящая река, зловонная и ядовитая. В местах завалов она образовывала буруны, плюющиеся желтой пеной. Нижняя часть стен была разъедена, это грозило скорым обрушением.
Пришлось снова надеть маски.
Через час мы вышли на сухую поверхность. Песчаная поверхность, испещренная следами саприконов, уходила вверх под небольшим углом.
– Как ты оказалась в пехоте?
– Долгая история.
Я включил тусклый ионный фонарь, чтобы не палить батареи, и пристегнул пояс Дорис бечёвкой через карабин к своему поясу. Теперь мы были в паре, как альпинисты. Связанные одной цепью.
– Я работала в баре «Два Крота» на Кольце. Когда началась седьмая война, в первый же день бар разнесло залпом с крейсера.
– «Сарратога»…
– Да. Меня вытащили из-под обломков пехотинцы. Там был один майор…
– Кем ты работала в баре?
– Проституткой.
– И дослужилась до капитана за два года?