Я вставил карточку в терминал, экран осветился. Она была офицером пехоты. А чин? Какой чин?
На экране появилось резюме, она выхватила карточку так быстро, что я не успел отреагировать.
– Эээ, ладно. Допустим, что я принял твои гарантии. Восемь тысяч моё слово.
– Пять тысяч, и новый экстрактор МХ45.
Я открыл дверцу в стене и бросил ей костюм.
– Надевай. Не новый, но работает.
Она соорудила что-то, похожее на улыбку и ловко скинула порванный комбинезон. Чёрт, зря я отказался от натуры. Можно было договориться взамен денег – но экстрактор МХ45 оставить. Кто бросается сорок пятыми?
Мы спустились в ближайший приёмник на углу сто тридцать второй и Большого Канала. Идти к северному бану лучше всего по линии подземки. Вернее сказать, что другого пути и не существовало. Полис весь изрезан каналами, заполненными радиоактивной водой, и всюду шныряют тысячи тварей. Радек рассказывал, что даже видел какой-то город, где они живут и строят там жилища наподобие человеческих.
Государство тварей.
– Тебя как зовут? – спросила она.
– Гернер.
– Меня Дорис. Спасибо тебе за кровь.
– Держись в метре за мной, не отставай. Вот, держи.
Я протянул ей карманный излучатель. Не бог весть что, но хотя бы шумнуть можно.
Мы миновали лестницу и спустились на пути. Вернее на то, что от них осталось – рельсы давно разобрали и унесли «паяльщики». Вода текла по путям, перекатывая обрывки кабелей и куски обшивки вагонов. Её можно было пить – сюда радиация не доходила. Дальше, через два перегона, дела обстояли хуже, там начинались провалы свода и заражение.
Подземка стала местом обитания для многих, кто уцелел и смог выжить за последние сорок лет. Я видел выведенные на поверхность трубы коммуникаций, по ним поднимались ядовитые газы.
Мы миновали первый поворот, идя по расплющенным конструкциям вагонов, когда я нутром почувствовал тварей.
Я всегда их чувствую.
Но первого увидела Дорис. И он был не такой, как на поверхности. Немного крупнее и шерсти меньше.
Ро
Она дёрнула меня за рукав, и я тут же засёк его.