Позвонила консьержка и сказала, что пришли из домоуправления. Белка открыла, хотя чувствовала уже, что никакого там домоуправления не было. Вошедший, капитан в сопровождении двух омоновцев спросил, кто есть кто:
– Борис Олегович Траутенбах, это вы? Васильева, хозяйка квартиры, понятно. А вы – Винсент Калевин. Так?
– Так. А что вам надо?
– Разберемся в отделении. Там вам всё расскажут.
На них надели наручники и засунули в милицейский минивэн «Фольксваген», повезли.
***
На Лубянке их провели через задний двор и закрыли в относительно чистой приличной комнате с диваном, столом и одним стулом. В углу даже стоял куллер с водой – цивилизованно.
– У меня сейчас истерика начнется, если я папе не дозвонюсь, – Белка даже не успела тапочки переодеть. Она нервно тыкала в сотовый, который почему-то не конфисковали. Почему не конфисковали, стало быстро понятно – здесь он просто не работал.
– Винни, это стопудово из-за твоей квартиры. Там – мертвяк, и полный разгром, и теперь это на нас повесят, как пить дать упекут.
Винс ходил по комнате, Белка сидела на стуле, Бота комфортно расположился на диване.
– Мальчишки, и что теперь будет?
– Да ничего не будет, – Винс вытащил пачку сигарет, – Курите, кто хочет.
Никто не изъявил желания.
– Как это – ничего? Я же вижу, Винс, это тюрьма, – Белка вертела головой вокруг, по стенам.
– Через час мы будем далеко.
– Откуда ты знаешь? А, ты же теперь ясновидящий.
– Именно так, Белка. Через сорок минут за мной придет конвойный, думаю. Потом… Потом я вернусь, и мы уйдём отсюда. Куда-то наверх.
– Наверх?
– Да, почему-то так. По другому сценарию ничего не получится. Есть другая реальность – мы выйдем через двери, и нас расстреляют прямо на улице, из бластеров.
– Кто?
– Тот, в камзоле, и его…люди. Хотя они не совсем люди.
– Может, пояснишь?
Винс бросил пачку сигарет в угол комнаты – они теперь были не нужны.
– Поясню. И расскажу вам одну интересную историю, пока есть время.
***