Квартиру Белка загадила еще в первый год, напрочь. В комнатах царил хаос. Особенность её психики была такова, что все покупки благополучно терялись в столе, в шкафу, на лоджии, под диванами, в кучах вещей, которые она никогда не носила, но покупала. Четыре айфона сгинули бесследно, несколько планшетов исчезли, пара роликовых коньков, куча дисков и флешек… Белка расстраивалась, искала, потом покупала новую вещь – точно такую же. И всё повторялось.
Единственным жилым помещением была кухня. О, это был шедевр мещанства! Календарики, ханьки на ниточках, какие-то бутылочки с корабликами, плеяда постоянно цветущих кактусов, поделки народного творчества, банки с декоративными разноцветными крупами, ёжики и вязаные коты. Странно, но все это бесполезное барахло, расставленное и развешенное на кухне казалось бы бессистемно, создавало потрясающую атмосферу покоя и комфорта.
Белка сидела за столом, стилизованным под сруб, жевала попкорн и смотрела музыкальный канал – телевизор ей под самый потолок приладил Бота, мастер на все руки.
Прозвенел домофон.
– Счас, – она надела тапки-львята (сзади волочились хвосты) и нажала в прихожей кнопку, глянув на монитор.
Открыла входную дверь.
На пороге стоял Бота, а сзади него – Винс. Винс держался за друга и лучезарно улыбался.
Белка всплеснула руками.
– Божечки, хороши друзья. Где вы так набрались?
– А м-мы и тебе принесли, – Бота достал из пакета кувшин с вином.
– Заходите, в дверь хреначит.
***
На кухне Белка поставила кувшин на стол, разглядывая его. Покрытый известковым налетом и зеленоватыми вкраплениями.
– Где вы это взяли?
– Пей, дщерь, се кровь моя, – изрек Винс и плюхнулся на стул.
Она откупорила пробку, понюхала (женщины всегда так делают) и налила в стакан. Выпила.
– Какая прелесть!
Белка почувствовала себя странно. Словно не опьянела, а стала еще трезвее –если такое возможно. Она зачем-то потрогала лоб Винса, вернее сказать –попыталась. По его голове тотчас прошла волна голубых искр, перешла на её руку…