– Не совсем.
Ведьма подошла к иконе Иисуса Христа – я её не заметил сразу. В кадильнице горел ладан. Маленький оранжевый язычок трепетал, словно крыло бабочки. Она положила ещё кусочек, и послышался лёгкий треск – он занялся.
Она повернулась ко мне.
Почему я так решил, что она средних лет? Ей не было и тридцати. Чёрное глухое платье старило, но сейчас, в отблесках небольшой настольной лампы, я видел её красивое лицо. Большие чёрные глаза, утонувшие в тенях, наполнивших глазницы, чуть смазанные… Они были зелёными, кажется, раньше. Приоткрытые губы, бледность…
Она заговорила нараспев, недвижно глядя в старинное зеркало, висящее за моей спиной.
– Когда Devoratore идёт сквозь лес, то зверь разбегается, уступая Ему дорогу, и ветви дерев раздвигаются прочь. Весь поросший рыжей шерстью, на полусогнутых ногах-копытах, с вечно эректирующим членом, он источает запахи, непривычные для нас. Горящая сера, благородный мускус, серая амбра так не пахнут. Над головой Его горит синий огонь, издали походящий на Keter.
От его запаха сходишь с ума.
Самая желанная и лёгкая добыча для Него – это те, кто живёт в неверии. Они как дети перед безжалостной пропастью. Но и креста он не боится, потому что крест нужно нести в сердце, а не на сердце. Он найдёт тебя, как ни прячься и как не верь в Него.
Многие не верят, многие. И спрашивают – почему до сих пор Бог не убьёт Его?
Но как убить Его, если Он разобщён, рассыпан в человеческих телах и сам часть Его? В детях божьих? У какого Отца поднимется рука на такое?
Он приходит к слабым. Люди слабые. Ты почувствуешь Его поступь, услышишь Его запах, но не увидишь Его. Он бесплотен.
И только смертельный озноб охватит тебя – так узнаешь Его приход. Он поднимется от земли, пойдёт через ноги вверх, мириадами игл охватит тело, руки, плечи, затылок… Волос встанет дыбом, как волчья шерсть на загривке. Мурашки покроют кожу.
***
Она замолчала и в бессилии опустилась на стул. Грудь ведьмы судорожно вздымалась.