Он попытался вспомнить, но не вышло. Вернее, он знал содержание, он чувствовал его, но конкретный текст вспомнить… не мог. Как мимолетный сон, который стоит перед мысленным взглядом только в первые минуты пробуждения, а через час растворяется без остатка.
И всплывает нежданно в памяти спустя год, или два.
***
Во вторник позвонил Бота.
– Шеф, усё готово. Согласно утверждённому плану.
– Бота, я…я сейчас же приеду!
– Не, торопиться не надо. Ты хочешь взорвать Вселенную в рабочее время? Приезжай часов в восемь. Да, и пройди через мастерские, вахта будет уже закрыта.
– Хорошо.
***
В лаборатории горело только дежурное освещение.
– Чтобы никто не догадался, – пояснил Бота и показал на собранную установку рукой, словно приглашая на презентацию.
Винс никак не ожидал, что она окажется такой большой.
Прямо на полу лежал крест из стекла, напоминающий пропорциями католический. Он был опутан электродами, а к центру вели шланги от дистиллятора. По вертикальному вектору в торцах трубок Винс заметил две силовые шины из чистого золота.
– А это ты где взял?
– Где взял, где взял… Купил. Ну что, запускаем, мин херц?
Винс почувствовал, как забилось сердце. Он зачем-то посмотрел в черное окно и притронулся к нему рукой.
Оно было холодно, как лед.
– Может, подождем?
Но Бота уже щёлкал тумблерами генераторов. Комната осветилась мерцанием шкал и индикаторов, и ухо Винса уже уловило негромкое жужжание контуров.
Он посмотрел на крест.
Вода приобретала голубоватый оттенок, она как будто засветилась.
– Ух ты, красотища, – Бота тоже уставился на крест.
– Смотри!
Крест медленно оторвался от пола и завис, покачиваясь, словно лодка Харона.
– Ух ты, – снова произнёс Бота и вдруг вспрыгнул прямо на крест.
– Ты что делаешь?
– Нормуль, Винс. Иди ко мне, прыгай. Прям ковер-самолет!
Он и впрямь стал похож на Хоттабыча, полы его пиджака развивались от поднимающихся из-под креста легких токов воздуха.