Мы сидели за столом и ели того самого зайца. Хаска выбросила его в стылый коридор а потом разогрела, положив прямо на угли. От печного пепла мясо приобрело солоноватый пряный вкус. Через полчаса она ушла в тундру, а я рискнул выйти на свежий воздух.
Снег перед домом был изрезан следами от полозьев, а на высоком шесте болталась связка шкур необыкновенной красоты. Мех серо-серебристого цвета переливался на солнце. Я видел чернобурок и голубых песцов, но такого окраса не встречал ни разу. Интересно, сколько это может стоить на рынках Европы? Я насчитал шесть штук, и если Хаска добудет сегодня ещё столько же, то на небольшую шубку без базара хватит.
Весь короткий световой день я поддерживал огонь в очаге, а к ночи разразилась метель. Я выпил настой и не заметил, как уснул прямо на шкуре перед очагом…
***
Меня разбудила Хаска.
Она стояла на коленях и протягивала мне кружку с настоем. Огонь в очаге жарко горел, по стенам прыгали сполохи.
– Выпей, это даст тебе силы.
Я отхлебнул из кружки. Вкус оказался другой – сладковатый и хмельной.
На Инке было платье, настоящее вечернее платье, чёрное, с бриллиантовой пылью. Как же я мог отвыкнуть от вида изысканных женщин в этой тундре…
А сейчас она была именно такой – изысканной. Тонкие плечи с легкой мимолётной линией мускулов под смуглой кожей, полушария грудей в вырезе платья, осиная талия, мягко перетянутая вшитым пояском.
От выпитого сознание очистилось, очертания предметов стали чёткими и яркими. Я почувствовал прилив сил, непривычно резкий и неуправляемый.
Она рывком сняла платье, моя рубашка плохо сопротивлялась её горячим рукам, я помогал ей. Через мгновение мы сплелись в одно целое. Мы плавились перед огнём, кровеносная система стала одной на двоих. Мне казалось, что всё происходит не со мной, это было нереально и от этого становилось страшно. И это чувство меня – в ней было не таким, как с другими женщинами. Иным. Я ощутил какой-то непрерывный нервно-сладкий тягучий оргазм.
Хаска извивалась и стонала на шкуре, а я покрывал поцелуями её груди, плечи, шею, лицо…