– Но самое неприятное для вас и вашей религии вовсе не это. А то, до чего вы не додумались за тысячи лет. Вашим богом тоже управляют. Над Богом есть другой бог, а над этим другим – третий. И так до бесконечности, по законам дискретной Вселенной и вообще всего мироздания. Ничего конечного и абсолютного не существует.
Сознание хомо сапиенс – жалкое, слабое и ограниченное. Оно заканчивается на первом боге, хотя даже его оно не в состоянии охватить с должным тщанием.
Ваша ветвь остановилась, она неспособна к эволюции.
Сейчас, Гернер, всё свершится.
Здесь точка невозврата. И у тебя, и у твоих воинов последний шанс все изменить – принять разумное решение. И ты уже понял, какое оно должно быть.
…Боль тысячами игл вонзилась в мозг. Я открыл глаза – передо мной оказалась решетка лифта, через мгновение ее заслонило лицо Ренты.
– Он очухался, Шах.
– Сделай еще ему два кубика гектомина.
Я сел – экстрактор был рядом. Это успокоило. Рента вынула иглу из моей вены, зажав липкой лентой место укола.
– Что это было? – спросил я.
– Да ничего такого. Ты упал в лифте, потерял сознание. Я подумала сначала, что от радиации, но датчик лейкоцитов показал норму. У тебя пятая группа плюс.
– Я что-то видел…
– Что?
– Не знаю. Но сейчас я не уверен.
– В чём, Гернер?
– Что у нас получится.
– Поясни, – Шпиндель сел на корточки напротив двери лифта.
– По данным разведки здесь большое скопление спариконов. Очень большое. И мы находимся буквально «за стенкой» от него. И радиация здесь выше в сотни раз от нормы. Об этом не знали в центре – вода из коллектора экранирует датчики, а мы сидим аккурат под сливом, метрах в десяти ниже. С нашим оружием, вчетвером, мы продержимся час. Ну, два.
А потом – всё. И это не поможет, – я вытащил из сумки то, что нес с собой.
Рента раскрыла чехол.
Цилиндр длиной около пятидесяти сантиметров с маркировкой на матовой поверхности:
DG 1000 R18x26