Я услышал шум, он появился со стороны открытой двери. Взяв оружие, я вышел на пандус.
Шум доносился из тоннеля. Он становился громче, ощутимее. Словно приближался поезд. Из решеток вентиляции пошел теплый воздух с запахом извести.
Звук поезда уже заполнил пути прямо под пандусом. Колеса громко стучали на стыках.
– Это не здесь, это выше, – Рента стояла рядом и смотрела на черный потолок.
– Странно. Я чётко слышу, что это здесь.
– Так все слышат.
– Ты о чём?
– Это «Ноль Девятый».
Я усмехнулся. Я слышал эту сказку с самого детства. Однако же звук был, и он был вполне реальный.
Мы вернулись в комнату.
– А что это за легенда? – спросил Шпиндель.
Рента уселась, скрестив ноги.
– Это не легенда. Это случилось еще в первую войну. Тогда люди верили, что могут спастись в убежищах и в Подземке. Поезда уходили на конечные станции, дальше от эпицентра. Последним шел ноль девятый. Люди заходили в вагоны в той одежде, в которой покинули дома. Ракета попала прямо в эту станцию, но ноль девятый каким-то чудом успел въехать в тоннель.
От ядерной детонации сместилось время, и поезд попал в петлю Хартмана. Он движется по кругу вот уже сто лет и никак не прибудет на станцию.
– Почему? – Шпиндель непонимающе помотал головой.
– Они всегда уезжают. Но никогда не приедут.
– Кто – они?
– Люди в поезде. Рассказывают, что некоторые видели этот поезд. Он проносится по заброшенным неведомым путям, замкнутым в кольцо. Иногда появляется на станциях. Там, за его окнами, стоят и сидят пассажиры. Держатся за поручни, читают газеты. Только машиниста нет.
– Круто. Ну, это вроде фантома, я понял. Поезд сгорел, а его призрак остался.
– Ничего ты не понял. Поезд настоящий, и люди в нём живые. В том и дело, что если бы призрак, то он бы проходил сквозь препятствия как призрак.
– А разве не так?
– Не так. Ты знаешь, что такое петля Хартмана?
– Нет.