– Тебя не удивляет предательство друзей?
– Нисколько.
– А меня удивляет. Потому что саприконы лучше людей. Они не предают, они чище и дружнее. Они – новая раса Земли.
– Но ты же сам предатель, Кински!!! – я заорал так, что Рента с силой сжала мой локоть.
– Нет, я никого не предавал. С самого начала я был одним из них.
– Что это значит?
– Это не имеет значения сейчас. Я говорю всё это, Гернер, не из ложного альтруизма. Ваши минуты сочтены. Слушай, и вы все слушайте. Слышите?
Я ощутил слабую вибрацию пола. Где-то что-то шумело.
– Это вода. Мои друзья прорыли ходы, и направили сюда воду из затопленных тоннелей Северного города. Это выше на несколько десятков метров, но вода придёт через нижние галереи. Через несколько минут вас просто раздавит радиоактивный поток. И ваша миссия закончится.
– Я нашел его, – Шах сделал знак рукой.
– Стреляй…
– Но это не всё, Гернер. Если вы всё же выберетесь, то отряд…
Треск разряда от экстрактора Шаха прервал голос Кински – в двадцати метрах от нас осколки бетонной стены брызнули в стороны. Шах, проворно лавируя меж ящиков, побежал в сторону пульта.
Мы последовали за ним.
В конце зала мы нашли пульт. Он помещался за стеной с двумя узкими окнами-амбразурами. Шах попал в одно из них. Стальная дверь оказалась заперта изнутри.
Рента полоснула лучом по замку, и мы вошли.
Комната радиопульта была маленькая, и почти все пространство на полу занимала туша Кински.
Он был мертв.
Шпиндель подцепил катаной его штанину – серая шерсть покрывала ногу, а чуть выше виднелся второй сустав.
– Значит, они существуют…
– Кто, Саша? Это мутант? – Рента с интересом рассматривала труп.
– Не совсем. Капрофаг, итог скрещивания мутанта и человека. Вторичное генетическое искажение. Урод в квадрате – голова человека, тело крысы. Вообще-то капрофаги довольно сильны, а этот разжирел. С чего это, Гернер, как думаешь?
– С плохого кофе.
Шум усилился, и из решеток на полу пошла вода. Она образовывала буруны с пеной, которая местами светилась серо-зелеными пятнами.