Или это нормальный закон эволюции? И любое живое существо постепенно приходит к подобному устройству общества, социума?
Дурной пример заразителен…
Скорее всего, и то, и другое, и третье. Закон развития подогревается примером перед их глазами. А катализатор злобы и жажды уничтожения – мутация.
Но почему тогда среди людей так мало мутаций, если не считать паяльщиков? Да и то, паяльщиков можно таковыми считать лишь с большой натяжкой. С ними можно договориться, а с крысами нельзя.
Хороший саприкон – мертвый саприкон.
– Гернер!?
Я обернулся. К столику шел Мак Кински. Кто он был такой, я понятия не имел, но видел его пару раз по Нету в компании важных шишек. Вроде он обретался в одном из штабов.
– Я присяду? – он без приглашения сел на стул рядом со мной.
– Нет, – сказал я.
Но он словно не расслышал. Такие как он часто получают в морду.
– Я рад, что ты выжил в заварушке.
– Тебе что за дело?
– Честно, рад. О тебе ходят легенды. Чеботарев что-то говорил про город саприконов, и что ты как будто там был, но никто ничего не знает. Не расскажешь? – он дыхнул на меня перегаром.
Жирная свинья.
– Вообще-то я здесь ужинаю. Шел бы…
Он тронул меня за рукав, и я почувствовал, что не сдержусь.
– Остынь, Гернер. У меня к тебе дело на сто тысяч. Вернее не у меня, а у группы штабов.
Я усмехнулся.
– Кински, не надо держать меня за лоха.
Он молча показал удостоверение. Оно было настоящее.
– Мы отправили тебе сообщение. Там суть предложения и инструкции. Код доступа только устно, правила ты знаешь.
Он сказал код. Смахивало на правду.
Кински встал, затушил бычок в пепельницу.
– Да, Гернер, кофе здесь не заказывай. Позорное.
Я вернулся домой около полуночи. Вечер удался, если не считать кофе и драки на улице. Хоть я в ней и не участвовал, но пришлось давать показания квартальному капитану.
Спать хотелось как из ружья, но послание я прочитал.