Осы строят гнезда из подобия бумаги, а шершни – из глины и грязи. Крысиные дома напоминали соты шершней. Они лепились тысячами к склонам искусственной пещеры, вырытой на глубине несколько сот метров под тоннелями Подземки. Высота пещеры оказалась небольшой, местами не превышала двух метров. Через каждые двадцать шагов – крепи, такие как в старинных шахтах. Вдоль «улиц» на крепях развешаны редкие химические светильники-сотки, на сто часов работы.
Крысы высовывались из нор, и, завидя конвой, злобно шипели, обнажая острые клыки. Иногда взгляду открывались поля с кладками яиц, покрытые паутиной и синей слизью.
Я приблизительно подсчитал население города – двести тысяч жилищ, по десятку жильцов в каждом. Каждый год это число должно удваиваться, если бы не охотники и радиация. Нет, на взрослых она не действовала, а вот из десятка кладок выживали не более трёх. Детеныши рождались без лап, голов и внутренностей. Их убивали и выносили на поверхность. Там их собирали паяльщики и продавали по весу миссионерам из WTI…
Мы пришли на место.
Посреди города было устроено небольшое свободное пространство с бетонным полом, похожее на площадь, или майдан. Меня подтолкнули к открытому железному люку.
Лестницы не было. Я повис на руках, достал носками берцев до пола и банально шлёпнулся вниз.
Люк закрылся.
В кромешной тьме…
– Ты кто?
Привычка к неожиданностям вещь полезная. Это означало, что в сей импровизированной тюрьме находился еще один узник.
Чиркнула спичка, она осветила подвал на несколько секунд. Я увидел лицо человека, и узнал его.
– Локер, ты…?
– Я, я, старина.
Локер, охотник третьего уровня, когда-то он был неплохим воином. Мы иногда пересекались в Городе, и однажды я вытащил его из смертельной передряги с паяльщиками.
– Ты давно здесь?
– Третий день.
– Как ты попал в это место?
– В это место – так же, как и ты.
– Э, нет, я не об этом.
– Попал под упавшие провода, шарахнуло током. Ты же знаешь, у меня в голове железка. Ну, и потерял сознание. Крысы втащили меня в тоннель.
– Значит, тебе известно про войну?