Восемьдесят процентов пищи, потребляемой на материке, состояли из этих питательных блоков. Их можно было разваривать – получалось подобие супа, тушить в воде в качестве второго блюда, и просто есть в сыром виде. Их состав подбирался оптимальным образом и выпускался в нескольких вариантах.
Мы прошли по всей цепочке – упаковка, прессование, термообработка, дезактивация, смешивание, измельчение в шаровых мельницах, предварительное измельчение, сепарация, и наконец…
Сырьё.
Оно поступало по транспортной ленте, неразделенное по размеру и составу вероятно из верхних уровней.
Трупы крыс, людей, органический мусор, гниющие отходы скотомогильников, различных химических производств, растительные остатки… Я заметил даже пластиковые бутылки, однако их было не так много.
Масштабы производства внушали уважение.
– Армагеддон это реальность. Человечество, наконец, решило проблему безотходного производства. Оно пожирает самое себя, – произнесла Преша.
Я пожал плечами.
– Может, это не так уж плохо.
– Неплохо? Отсутствие морали? – в её голосе слышалось возмущение.
– Брось, это всё умерло сто лет назад, когда излучение убило больше половины планеты. Мораль, нравственность, совесть – кому это надо?
Она помолчала, ногой двигая брикет по стальному полу.
– Мы теперь ничем не отличаемся от саприконов.
– Отличаемся. Саприконы не пожирают свои трупы. Они гуманнее нас.
– Поэтому ты их убиваешь?
– Ничего личного. Всего лишь бизнес.
Я вздернул на плечо экстрактор и направился к пролому.
…Нужно было обходить завал, и приходилось двигаться в направлении, перпендикулярном нужному. Я практически не знал этот район подземелий и опирался на приблизительные расчеты и интуицию. Кроме того, у Преши был навигатор с гирокомпасом, в котором имелись карты десятилетней давности.
Лучше, чем ничего. Мы шли по этим картам.
Перед очередным поворотом путей я почувствовал опасность. Скинув с плеча оружие на всякий случай, я оглянулся на Прешу. Она без слов поняла и повторила мой жест.
За поворотом нас ожидал сюрприз.