Внешность обманчива.
Многие принимают меня за проповедника. Не знаю, почему – возможно, из-за цвета глаз. Они ещё сохранили еле уловимый серый оттенок.
Но это чистая правда. Раньше я был священником, и мне это нравилось. Хотя не уверен, что это нравилось Богу.
Позже я понял, что люди перестали нуждаться в духовной пище. Просто перестали делать одно и стали делать другое – сохранять свои никчемные жизни. Плевать они хотели на Бога. А заодно и на проповедников.
Так я и стал охотником.
Жаль, что крысы не знают, что такое душа…
Я всегда уважал больше тех, кто имел характер приобретенный, а не наследственный. Вы пробовали изменить характер? Это то же самое, что изменить форму пальцев, или черепа.
Но ведь с характером не рождаются, верно? Люди не кошки. Он формируется окружающей средой, необходимостью, обстоятельствами. Но я не настаиваю на правильности вывода. А вот подметить в себе дурную черту, а затем убрать её, изменить, заменить на другую – тут надо быть упертой законченной сволочью. Вроде меня.
Я любил поучать других, но сумел изжить эту привычку. Да и ещё кое-что было…
Успею сказать пару слов о мужестве. Нет, не о мужественных профилях киногероев, и не об их ослином упрямстве. Один раз я встретил хлюпика, очкарика. Он пролежал в канале подземки три дня. Саприконы отгрызли ему руку, и уже пошел сепсис. Я тащил его, и он ныл, как баба. И я подумал тогда – какой из него мужик.
Пришлось вколоть ему амфитамин.
Пока я тащил его до станции, он успокоился. Мы даже заспорили, не помню точно на какую тему.
Ну да, мы спорили о том, как выживать лучше. Он говорил о разумном сосуществовании, а я – что-то о превосходстве силы. Он был упрям, надо отдать должное. И вдруг, на каком-то этапе спора у меня в голове что-то щёлкнуло, и я понял, что он прав.
И встала дилемма: либо признать, что он прав, и этим проявить слабость, либо продолжать гнуть свою линию и выглядеть идиотом.
Я замолчал, и он тоже.
И где-то вдалеке мелькнула мысль – настаивать на своей глупости это ещё большая слабость, или потакание своей гордыне.
А признаться в проигрыше спора – тут-то и нужно мужество.