Первый залп
Мэрлин честно довел нас до станции. Мы попрощались сердечно, и он дал себя погладить.
На станции стоял поезд – тот самый, на котором мы ехали с Дорис. В вагоне никого не было, не заметил я и следов боя. Лишь в кабине машиниста отсутствовал блок связи и компьютер.
И я снова шел первым, за мной следовала Преша. Миновали лестницу, боковой переход, ещё один. Здесь я ориентировался более менее сносно. Хорошо было бы обойти большой провал с озером, чтобы снова не нарваться на Паяльщиков.
Я уверенно направился в сторону второй линии, она уходила на восток под углом в тридцать градусов. Как бы там ни было, но всё равно она должна где-то пересекаться с южным направлением.
Дорогу преградила река из бурой жижи. Счетчик показал третий уровень загрязнения.
Мы надели комбинезоны и респираторы, и двинулись вброд. Включили фонари на шлемах.
Шли примерно три часа, ощупывая дно эхолотом.
Дно, усыпанное обломками стен и металлическим ломом, вскоре стало подниматься, и мы выбрались на сухие пути.
– Смотри, – сказала Преша, указывая на остатки перрона.
– Что?
– Нет, не то. Левее, видишь?
В глубине эстакады я заметил дверь, над которой горела дежурка-лампа.
Я кивнул, и мы вылезли наверх, на перрон.
Комната оказалась довольно большой. Возможно, раньше здесь располагался зоновый пост пехоты, хотя я был не уверен.
Преша оживилась. Она с интересом разглядывала обстановку. Столы, довоенные плакаты на стенах, кресла, мониторы наблюдения. Комната имела что-то вроде подсобки, там стояла широкая кровать, или диван.
Я повернул выключатель, и в подсобке загорелся свет. В большой комнате свет отсутствовал.
– Что это? – Преша указала на ящик размером с чемодан, стоящий у панели с мониторами.
Это был древний компьютер, системный блок. Такие делали лет сто назад. Я открыл ящик стола. Он оказался заполнен блестящими кругами с надписями CD. Их было много. Моё внимание привлек один, с изображением большого красивого города.