Обычно полагают, что это учение характерно лишь для Римо-католической церкви – ничуть не бывало. Возможность смягчения покаяния для падших в силу заступничества мучеников признавалась и на Востоке. Например, ее нередко озвучивал священномученик Дионисий Александрийский (память 5 октября). Сохранился и такой отрывок из древнего послания: «Божественные мученики, которые ныне восседают вместе с Христом, причастны Его Царству, участвуют в суде Его и вместе с Ним выносят решения, – они вот взяли под защиту павших братьев, которым надлежало дать ответ в принесении (языческих. – А.В.) жертв»44.
Даже такой Отец Церкви, как Киприан Карфагенский (память 16 сентября), боровшийся со злоупотреблениями епископов, которые оказывались даже более благосклонными к падшим, чем сами мученики, настаивал лишь на том, что ходатайства мучеников должны быть тщательно взвешиваемы и соображаемы с обстоятельствами дела и со степенью раскаяния падших, и что последнее решительное слово о принятии их в Церковь все же принадлежит епископам45.
Аналогичный обычай бытовал и в древней Армянской церкви – нередко с присущими людям перегибами и преувеличениями46. Не обошло это учение и Восточно-православную церковь, о чем можно судить хотя бы по «Житиям преподобного Василия Нового» (память 26 марта). Как свидетельствует Предание, он выкупал (дословно в тексте) у бесов свою помощницу Феодору, когда ее душа проходила мытарства, восполняя духовную «недостачу» из «казны» своих заслуг47. Или, к примеру, молитва мученику Трифону Апамейскому (память 1 февраля): «Ты испросил у Господа дар сей: аще кто в коей-либо нужде и печали своей призывати начнет святое имя твое, той да избавлен будет от всякого прилого злаго». За счет чего? Очевидно, за счет заслуг мученика Трифона.