Граница между вселенными оставалась, горизонт событий в рамках науки, признающей максимальность скорости света, преодолеть принципиально невозможно. Наплевать на Эйнштейна могли только авторы фентези, но не инженеры, строившие космические корабли.
Спросите меня, к чему я все это вам сейчас рассказал.
– К чему это ты нам сейчас рассказал, Проф?
– А к тому, что бы вы представили себе множество вселенных, напиханных, как селедка в бочку, в каком-то пространстве, но не таком, как привычная межзвездная пустота древних греков, а в каком-то своем пространстве, в котором они, разные вселенные, существуют.
Представили?
– Во всяком случае, мы попытались. Что дальше, Проф?
– А дальше они в этом пространстве должны взаимодействовать друг с другом. Сталкиваться. Отталкиваться. Сминаться. Проникать друг в друга. Понимаете?
– Селедка в бочке, что не понятного? Они сталкиваются. Рассол проникает в каждую из них. Одна селедка протухнет, за ней протухнут остальные. И что?
– Я хочу сказать, что идея множественности вселенных с обнаружением явления горизонта событий является вовсе не фантастической идеей, а практически научной гипотезой. Научной теорией ей мешает только отсутствие наблюдаемых фактов, что гарантируется тем же самым горизонтом событий. Из этого следует что?
– Проф, мы уже поняли, что ты знаешь, что из этого следует и сейчас нам расскажешь Давай, рассказывай уже.
– Из этого следуют две гипотезы. Одна – для случая, если все вселенные существуют на равных правах, и другая – для случая, когда есть супер-вселенная, одна из основных функций которой – не давать подопечным вселенным сталкиваться.
Первая, одноранговая, модель плоха тем, что однажды возникшее взаимодействие вселенных не так-то просто отыграть назад. Если вселенные столкнулись, то кто их растащит? В нормальном виде столкнувшиеся вселенные должны продолжать взаимное проникновение, пока не сольются, или пока одна из них или обе не будут уничтожены.
Меня утешает мысль, что то, что я вижу вокруг себя, не похоже на столкновение двух равноправных вселенных.