Артём смотрел прямо, спокойно, будто видел её мысли. Его глаза, светящиеся мягким сиянием, напоминали окна в доме напротив – те, что оставляют гореть всю ночь, чтобы кто-то, вернувшийся слишком поздно, не чувствовал себя одиноким.
– Тебе не обязательно быть их инструментом, – сказал он тихо, без нажима, как будто предлагал самое простое в мире. – Ты можешь выбрать.
Слова ударили сильнее любого заклятия. У Тёмных не существовало такого понятия, как «выбор». У Светлых – тоже. Там это называлось «долг», здесь – «приказ». Суть одна: шаг влево, шаг вправо – и ты исчезаешь.
– Красиво говоришь, – усмехнулась Варя, чуть резче, чем хотела. Она прятала дрожь, сжимая пальцы в кулаки. – Но разве ты сам не такой же инструмент?
Артём хотел ответить, но воздух сдвинулся.
Ветер вздохнул, туман сгустился между ними, словно ткань, которую резко сжали руками. Из этой складки вышел третий.
Человек в чёрном плаще. Лицо скрывал капюшон; движения были текучи, будто он соткан не из плоти, а из самой ночи. Варя ощутила, как пространство дрогнуло: он стоял не только здесь, но сразу в нескольких слоях – одновременно ближе и дальше.
Артём – теперь она знала его имя, хотя никто не называл его вслух – напрягся, его аура вспыхнула ярче, готовая к удару. Варя сделала шаг назад: дышать стало трудно, будто воздух внезапно стал гуще.
– Вы оба думаете, что служите великим силам, – голос незнакомца разнёсся низко и гулко, будто под сводами собора. – Но Свет и Тьма – всего лишь две стороны одной монеты. А монета падает в пропасть. Баланс рушится.
Артём сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его сияние дрожало, как пламя на ветру. Варя почувствовала, как её собственная тьма поднимается, пытаясь защитить – хотя она не знала, от кого.
– Кто ты? – выдохнула она, и в этом выдохе было больше страха, чем ей хотелось.
Человек поднял голову. Лица видно не было, только тень и два едва заметных огонька глубоко внутри.
– Проводник, – произнёс он. – Я иду там, где ваши стороны не видят дороги. И если вы не решитесь выбрать сами, за вас решат другие. Тогда выбор будет лишь иллюзией.