Селезёнка плачет
Начну сразу с иллюстрации из моей профессиональной деятельности.
Мы находились на выездном психологическом тренинге в горах, и вечером, после горной бани у нас было обсуждение пройденного этапа тренинга у костра, так называемое «ужин-чаепитие-разбор полётов». В какой-то момент кто-то кому-то сделал замечание, что является очевидным на данном мероприятии, ведь, по сути, мы для того и ходим в горы, чтобы работать со своими недостатками. Затем, спустя одну-две минуты, последовала реплика: «Ты что, обиделся?» Я посмотрел на «обиженного», то есть того, кому было сделано замечание, и увидел, что этот человек не обиделся (точнее, я знал это, зная этого человека) … Я подумал, в чём разница его реакции на замечание от обиды, ведь подобная реакция другого человека могла означать и самую настоящую обиду – внешне трудно различить эти две эмоциональные реакции, только лишь зная самого человека.
И тут меня осенило! Я вдруг понял, в чём суть обратной стороны обиды, точнее, той же эмоции, что и обида, только не в негативном контексте, когда человек сам себя съедает изнутри, а в положительном контексте «продуктивной обиды».
Вообще, для этой эмоции трудно подобрать положительное определение – можно только объяснить её суть языком иллюстраций, одну из которых я только что привёл, и примеров. Теперь, в чём её суть.
Уже из иллюстрации ясно, что и обида, и её положительный эквивалент идут вслед за яростью, агрессией, неким давлением извне. Ведь когда Вам некто делает замечание, то он и выражает свою ярость, или агрессию по отношению к Вам. А вот как Вы на это отреагируете – уже другой вопрос. Но вернемся к сути этой эмоции. Приведу теперь пример её проявления в более широком контексте.
Пример 3. Когда мы приходим в новый коллектив, будь то детский сад, школа, институт, спортивная секция, место работы и т.д., т.п., то мы неизбежно переживаем все вышеперечисленные эмоции, начиная от страха. Давайте ещё раз их повторим.
Человек приходит в новый коллектив, и естественной реакцией на окружающих будет некоторая зажатость и эмоциональная сдержанность. Поначалу человеку нужно понять свои внутренние ощущения в новой среде, понять «куда я попал» на самом субъективном уровне первичной реакции. Затем, постепенно, мы начинаем «присматриваться» к людям, к среде, хотя внешне остаёмся относительно неподвижны. То есть, мы более или менее осторожно начинаем расширять сферу своего, по сути, влияния. Кстати, коллектив, то есть сама «среда», тоже подобным образом «присматривается» к нам. Люди, которые не действуют подобным образом, например, сразу проявляют себя ярко и агрессивно, воспринимается окружающими как неадекватно себя ведущие. Их ещё больше сторонятся, ведь «мало ли, что у него на уме?…» Впрочем, сами те, кто ведёт себя в новом коллективе необычно, или просто играют в самоуверенность (а в душе они очень даже смущены), или же на самом деле являются людьми если не психически больными, то находящиеся на границе душевного расстройства. Но, в любом случае, их необычная реакция на новизну есть защитный психический механизм на внешний мир.
Для новичка естественным является реакция «сканирования» пространства» на предмет «кто из окружающих что из себя представляет». Например, с кем можно общаться, от кого лучше держаться подальше, кто хищник, а кто потенциальная жертва, каков начальник или что за подчинённые, и т. д. В конце концов, где находятся кабинет начальника, туалет, столовая, места отдыха, курильня и прочие «нужные» помещения.
Дальше люди начинают «притираться» друг к другу в новом коллективе, или «вливаться в коллектив». Здесь уже всё активнее и активнее действует вторая эмоция – производная от ярости и агрессии. Вектор этой активности всё растёт и растёт, до тех пор, пока от первичной зажатости и пассивности не остаётся почти ничего (в зависимости от темперамента новичка и его личностных особенностей).
Зато рождается третья эмоция, порою очень напоминающая вторую, только с той разницей, что человек начинает чувствовать на себе то, что ещё недавно он сам проявлял к другим. Он познавал новый коллектив, но и коллектив познавал его; он проявлял некую активность, порою агрессивность к окружающей обстановке, но вдруг и сам почувствовал на себе ответную агрессию и навязчивое «любопытство»; он «вливался» в окружение, но и окружение «всасывало» его в себя, хотел он того или нет.
Эта эмоция может быть разной, как, впрочем, и другие фундаментальные эмоции, но, пожалуй, из всех перечисленных и тех, что ещё будут перечислены, она занимает уникальное место «посередине» во многих смыслах, о чём будет речь идти дальше. Сейчас я просто хочу заранее акцентировать этот факт, так сказать, «оставить зарубку, или узелок на память». Но добавлю ещё, что не зря Дева-Обида у славян помещалась именно посередине туловища.
Эта эмоция может быть агрессией на самого себя, когда человек буквально съедает самого себя, жалеет самого себя, периодически доводя себя до слёз. Эта эмоция – «в слезах». Поэтому и рождается она уже не в печени, а в селезёнке. «Слёзы обиды» – её возможное соматическое проявление. Селезёнка – это сосуд, где формируется эта эмоция. Если же рассматривать даосский медицинский аспект, то есть говорить об органах туловища, то к этому сосуду также относится и поджелудочная железа. То есть, орган в данном случае не совпадает с сосудом, в данном сосуде два органа в одном сосуде.
Именно в обиде человек как бы «проглатывает» то, что ему сказали, или сделали по отношению к нему, не в силах в дальнейшем это «переварить». В обиде мы «съедаем самого себя». И жалость к себе делает своё «чёрное дело». Застоявшаяся обида губит непосредственно желудок.
Именно желудок является проводящим сосудом для этой эмоции, будь она положительная, либо отрицательная. Желудок или переваривает обиду, либо нет, и тогда он «съедает самого себя». Кто-то справедливо сказал про случай «съедания самого себя»: «обида – о Беда!»
И происхождение этого слова указывает на «желаю», то есть это сосуд желаний, а также сосуд требований – в народе он также называется «требуха».
Но можно «проглотить» и «переварить» обиду, если эта же обида переживается без жалости к себе. Именно безжалостность к себе заставляет задуматься над предметом обиды и тем самым его «переварить». Тогда это уже и не обида вовсе, её можно называть как угодно, даже задумчивостью, главное, понимать критерий её продуктивности – безжалостность по отношению к себе. Не жестокость, ибо в жестокости как раз человек нередко больше всего себя жалеет и одержим обидами на всех и вся. Жестокость эгоистична, безжалостность сближает, так как стремится понять других: «Если этот человек так мне сказал, возможно, он прав, и мне стоит пересмотреть своё поведение». То есть, положительный эквивалент обиды сопровождается пересмотром, и с этой точки зрения эту эмоцию можно обозначить как пересмотр, понимая, что это пересмотр как эмоция, но не как мысленная деятельность или методика. Безжалостность к себе черпает внешнюю агрессию и направляет её снова вовне, но уже не как прежнюю активную познавательную агрессию, а как агрессию спокойную, агрессию – состояние, агрессию-рефлексию, то есть самопознавательную рефлексию.
Эта эмоция также подобна «песне пустыни», такой же бесконечной, как и сама пустыня – такой образ я использую на практике. В даосизме селезёнка, поджелудочная железа и желудок являются выражением стихии земля, жёлтого цвета, сладкого вкуса. Я бы ещё добавил: сладкая песня пустыни. А кому-то весьма помогает вспомогательный образ «Учкудук, три колодца»…