Его жертва была не актом добродетели, а актом глубочайшего, безмолвного бунта против несовершенства бытия. Он видел слепой и равнодушный механизм судьбы и отказывался ему подчиниться. Он не спасал души – просто вставлял палки в колёса безжалостной машины времени, ценой собственной сущности давая кому-то шанс переиграть её безжалостный ход.
Зачем? Затем, что возможность это сделать – существовала. А он был тем, кто мог это сделать.
Щелчок. Резкий, пронзительный, как лопнувшая струна.
Мир вздрогнул, содрогнулся всем своим существом и рванулся вперёд.
Звуки, свет, движение – всё хлынуло обратно, обрушилось с прежней силой. Существо стояло в подвале пред Хронометром.
И тут почувствовалось другое. Не утрата. Не пустота. Нечто иное, куда более страшное. Последняя, самая важная потеря. Попытка вновь, в последний раз, вызвать в себе тот самый первый миг. Первую Паузу. Того самого скрипача. Да и был ли скрипач вообще? Что двигало им тогда? Почему?
И – ничего. Только тихий, безотрадный звон в глубинах сознания.
Тишина. Вселенская прострация охватила его. Исчезла не просто память о причине – стёрлось, растворилось само понимание, что у всего этого могла быть причина. Остался голый, бессмысленный факт: одиннадцать раз происходило перераспределение. Без причины, без цели, без смысла. Вопрос «зачем?» повис в пустоте, лишённый теперь своего былого веса.
Медленный, тяжёлый подъём наверх. Мастерская встретила прежним безмолвием. Существо подошло к тому месту, где обычно стояла Она, ожидая внезапного появления, её молчаливого, неотвратимого приговора.
Но на этот раз Её не было. Ни в мастерской, ни за окном. Она исчезла. Растворилась в ничто. Миссия наблюдения завершилась. Наблюдать больше было не за кем. Не за чем. Дно было достигнуто, земля кончилась. Дальше была лишь бездна.