На сей раз переноса не случилось. Ничто не сдвинулось с места. Всё осталось, как было: мастерская, подвал, существо перед Хронометром. Лишь одно изменилось – всё замерло. Пылинки застыли в воздухе неподвижными звёздами. Звук окаменел в горле. Свет от лампы не дрожал, не колыхался. Пауза наступила здесь, прямо сейчас, в самом сердце бытия.
Существо, что когда-то носило имя Арвид, медленно осмотрелось. Мир превратился в картину, в диораму, застывшую в идеальной, безжизненной точности. Шаг вперёд. Пространство воспротивилось тягучим, вязким, сопротивлением морозного мёда. Подъём по лестнице в мастерскую дался с усилием, будто шёл он против течения.
Всё лежало так, как и было оставлено. Пыль. Осколки. Листы с немыми стихами на полу. Взгляд скользнул по ним, пытаясь вызвать в себе отзвук, отклик. Ничего.
Полка. Пальцы провели по пыли, лежавшей на стеклянном колпаке толстым, жирным саваном. Ничего.
Кресло. Прикосновение к ткани, хранившей отпечаток давно ушедшего тепла. Ничего.
Поиски велись не глазами – всем существом, всей той пустотой, что была в нём. Он искал намёк, подсказку, тень эмоции, обрывок воспоминания. Всё, что могло дать ответ на этот проклятый вопрос «зачем?». Но вещи молчали. Они были просто вещами, мёртвыми и бездушными.
Возвращение в подвал. Взгляд на Хронометр. Замерший, он был воплощением высшего безразличия. Просто машиной, что не задаёт вопросов.
И тогда… взгляд упал на собственные руки. На длинные, иссечённые шрамами пальцы, хранящие в плоти память о тысячах построенных механизмов. Руки поднялись, повертелись в воздухе перед лицом. Чужие. Всего лишь инструменты. И тогда пришло осознание.
Он не искал оправданий и не ждал благодарностей. Вопрос «зачем?» оказался таким же бессмысленным, как вопрос «зачем дышать?» или «зачем биться сердцу?».
Он продолжал не потому, что верил в высшее благо или надеялся на искупление. Он делал это потому, что видел трещину в мироздании – единственную, в которую можно было вставить монету в виде собственной души, сыграть ещё одну партию. Он был тем, кто нашёл прореху в правилах вселенной и использовал её не для себя, а для других.