Подвал. Хронометр. Исполинский, пульсирующий в полумраке собственным, немигающим, фосфоресцирующим светом. Взгляд незнакомца, твёрдый, безрадостный, впился в плавное, неумолимое скольжение секундной стрелки, в эту каплю жидкого металла, отсчитывающую шаги истории.
Прикосновение к рычагу. Ледяной ожог, пронзивший до костей. И – сопротивление. Чудовищное, необузданное, нестерпимое. Казалось, на плечи обрушился весь груз империи, вся неумолимая тяжесть былого и грядущего, нацеленного раздавить, обратить в прах. Но страха не было. Не было сопротивления. Лишь исполняемая функция. Неизбывный алгоритм судьбы.
Щелчок.
Тишина.
Провал. Растворение.
Сырость подвала, густая и осязаемая, рассеялась, уступив место… Ничему. Абсолютной, выхолощенной до самого дна пустоте, стерильному дыханию вечности.
Исчезло всё. Не просто стены – рухнуло само понятие трона, сдавившего плечи бременем, рассыпалось в прах величие короны, истлели карты с начертанными на них кровью и сталью границами. Канули в небытие тяжёлые, удушающие портьеры кабинета, испепеляющий взгляд предков с запылённых полотен. Остался лишь он – чистое сознание, одинокая искра в бескрайнем пространстве межвременья. И два свитка, повисшие на незримых нитях в этом белесом мареве. Они светились ровным, призрачным, потусторонним сиянием, далёким светом нездешних созвездий. На одном – слово ВОЙНА. На другом – МИР. Но слова эти были лишены всего человеческого, не жгли и не манили. Они были чистыми, геометрически совершенными концепциями, математическими формулами грядущего, лишёнными пафоса, лжи, надежды и отчаяния.
Прежнее «я» правителя, всё это сложное сплетение из титулов, обид, амбиций и тайных страхов, растворилось, смылось, как чернильное пятно под ливнем. Осталась одна лишь суть – обнаженная, оголённая до последнего нерва Ответственность. Пред грядущими веками. Перед тысячами невидимых, безгласных, чьи судьбы, спрессованные в единую громаду, давили на чаши этих незримых весов. Не было ни гордости, ни страха поражения – лишь безжалостно-ясное созерцание, виденье цепей причин и следствий, растянутых на поколения вперёд.