Арвид попытался вспомнить. Не факт, не сухую дату в календаре памяти. Попытался извлечь из небытия тот самый миг. Последний. День, когда умирал его собственный дед. Он знал, что был там. Сидел у постели. Дед что-то говорил ему, сжимая его руку своей ослабевшей ладонью. Что-то очень важное. Не просто слова – завещание. Последний наказ. Последнее напутствие, которое должно было стать путеводной звездой на всю оставшуюся жизнь.
И – ничего не вспомнил.
Провал. Чёрная, бездонная пропасть, зияющая на месте самого святого воспоминания. Он помнил факт смерти. Но сами слова, их звучание, их сокровенный смысл, их эмоциональная тяжесть – всё было стёрто. Утрачено навсегда, выжжено калёным железом. Осталось лишь смутное, бесформенное ощущение потери, лишённое всякого содержания, да достоверное, безжизненное знание, что когда-то что-то бесконечно ценное было ему сказано, а теперь навсегда утеряно.
Он подошёл, взял в руки рамку. Смотрел на пожелтевшую карточку, впиваясь в черты старика, пытаясь силой воли, силой отчаяния вырвать из глубин памяти хоть отзвук того голоса, хоть обрывок заветной фразы. В ответ – лишь молчание. Гулкое, бесприютное. Слух забивало лишь мерное тиканье сотен механизмов и нарастающее эхо в собственной голове.
Взгляд, перемещаясь механически, как-бы против воли, упёрся в дверной проём. Она стояла там. Не на улице, не в тени – прямо здесь, на пороге святилища, его крепости. В тёмных, бездонных глазах не было упрёка. Лишь бесконечная, вселенская, всепонимающая скорбь. В вытянутой бледной руке она держала не меч и не весы – держала песочные часы. Песок в них не тек. Он был полностью в верхней колбе, застывший, мёртвый, остановленный навеки, а сама колба, приклеилась к перевернутой вниз ладони. Символ времени, которое не было даровано. Символ последнего, навеки упущенного мгновения, которое он сам не смог или не захотел получить.
Она не произнесла ни единого слова. Простояла так, быть может, миг, а быть может – целую вечность. Затем так же медленно, беззвучно повернулась и вышла, растворившись в слепящем свете весеннего дня, оставив дверь распахнутой настежь.