Она медленно, торжественно кивнула, подтверждая самую страшную догадку. Потом развернулась и пошла прочь, унося с собой вечные, бесстрастные весы. Метель мгновенно поглотила тёмную фигуру, будто её никогда не существовало.
Арвид остался один. Один с чернильной, беззвёздной пустотой внутри. Он больше не чувствовал разницы. Он лишь дарил Паузы. И платил за них своей душой.
Пауза 6 – для Прощания
Великая, неумолимая весна, безудержная в своем шествии, уже дышала на мир влажным, тёплым дыханием, весело звеня капелями с крыш, подстрекая к пробуждению дремлющую землю. Но здесь, в царстве металла и тикающего стекла, имя которому «Хронос», царила вечная, неподвижно-тихая осень. Время, обессилевшим великаном, застыло в золотистом, густом и обманчивом янтаре одиночества.
В этой броне молчания, за стеклом, отделяющим от бьющегося в лихорадке жизни мира, существовал человек. Арвид. Он стал частью механизма, его продолжением – точным, выверенным, бездушным. Чудовищная пустота, что осталась после былых дерзаний и даров, выела изнутри, стала его плотью и сутью. Он более не вспоминал утраченные чувства – они превратились в чужие, бессмысленные термины, в сухие строки забытой книги. Он стал функцией. Единственной и страшной: остановка мироздания.
И вот безмолвие, эту великую и гнетущую тишину вечности, вспороли неспешные, тяжёлые шаги на крыльце. Раздался не стук – это было скорее шарканье, усталое и обречённое, прерываемое глухим, мертвенным постукиванием палки о камень. Дверь отворилась, и в щель проник не ветер, а нечто иное – запах. Тление. Тяжёлый дух лекарственных настоек, воска, и слабый, едва уловимый, но неумолимый дух угасания, предсмертного томления плоти.