Арвид не услышал продолжения. Его вырвало из этой реальности, швырнуло назад, в тесные стены мастерской. Стоя у верстака, вцепившись в него белыми от напряжения пальцами, опирался всем телом, чтобы не рухнуть. Мир плыл и кружился, в висках стучало, а во рту стоял горький, отвратительный привкус – точно он проглотил пепел и медные монеты. Офицера не было. Дверь в мастерскую плотно закрыта, словно ничего и не происходило.
Он зажмурился, пытаясь прогнать тошноту, вдохнуть полной грудью воздух своего привычного мира. И тут… память, повинуясь какому-то смутному, болезненному импульсу, попыталась вызвать из небытия одно лицо. Не матери – другое. Мужское. Молодое, улыбчивое, с задорным, хулиганским огоньком в смеющихся глазах. Образ того, с кем когда-то, в далёкой, другой жизни, кажущейся теперь миражом, делил скудный хлеб, строил наивные планы, мечтал о будущем и спорил до хрипоты о вечном. Облик лучшего друга.
И – ничего.
Вакуум, провал. Чёрный, беззвучный экран. Сознание, со слепым отчаянием, ощупывало скорлупу воспоминаний. Припоминался лишь голый факт: был друг. Был какой-то конфликт, горькая ссора. Помнил, что чувствовал тогда – жгучий гнев, неподдельную обиду. Но самого лица, его живого образа – не было. Оно стёрлось, растворилось в небытии, песочным замком, смытым волной Хронометра. Исчезла не просто память – исчезло всё чувство, вся эмоциональная наполненность тех лет, сам жар дружбы. Остался лишь сухой, бесплотный остов воспоминаний, лишённый души.
С глухим стоном, который вырвался из разломленной надвое груди, он опустился на табурет, чувствуя, как подкашиваются ноги. Руки, будто чужие, сами потянулись к старому ящику. Пальцы, всё ещё дрожащие, нащупали на дне затертую, с кривыми разломами трещин фотокарточку. Двое молодых людей, беззаботно обнявшись, смеются на фоне играющей солнечными бликами реки. Один – он сам, смотрящий с выцветшего снимка чужими, незнакомыми глазами. Другой… Другой был просто бледным пятном, человеком без лица. Черты расплылись, стали неразличимы, стёрты все тем же безжалостным ластиком, что стёр из памяти его самого.