И в этом великом распаде, в этом круговороте, пришло то самое, окончательное понимание. Тот ответ, которого жаждал всю человеческую жизнь и всю долгую жизнь дерева. Пришло понимание, что Истина – не точка, не финальная формула, которую можно постичь и успокоиться. Истина – это сам процесс. Бесконечная череда воплощений, смертей и возрождений. Душа не стремится слиться со вселенной, чтобы исчезнуть. Она стремится пройти через мириады форм – камень, трава, зверь, человек, дерево, звезда – чтобы накопить опыт, чтобы прожить всю боль и всю радость мироздания изнутри. Чтобы, вобрав в себя всю гамму бытия от тишины камня до муки мысли, от ярости бури до нежности росы, в самом конце… стать самой вселенной. Не исчезнуть в ней, а стать её сердцем, её памятью, её вечно жаждущей, вечно ищущей, вечно любящей душой.
Последним ощущением было не угасание, а безграничное, безмерное расширение. Он не был больше деревом. Был дождевой каплей, испаряющейся с собственного листа. Был углем в костре путника, греющего озябшие руки. Был частью почвы, частью ветра, частицей далёкой кометы. Был всем. Жажда познания не утолилась – она стала бесконечной, как сама вечность. Ответ получен не был. Он стал самим Ответом на вопрос, который ещё не был задан.
И это было абсолютное, неземное, вселенское счастье.
И вот лежит оно, это дерево, на краю оврага, возвращая земле взятое когда-то. Прохожий видит лишь гниющее бревно, дом для жуков и грибов. Не видит он великого пира распада, танца возвращения, неторопливого, величественного таинства перерождения. Не слышит тихого ликования соков, ставших дождём, и корней, ставших почвой.
Жизнь – не укоренение. Жизнь – это вечное движение, бесконечное превращение. Это страстный, жадный порыв принять все формы, испытать все состояния, чтобы, пройдя через мириады смертей и воскресений, истощить саму жажду отдельного существования и изнутри, из сердцевины всех вещей, постичь их изначальное, невыразимое единство. Быть не солью земли, а самой землёй. Быть не каплей в океане, а всем океаном в каждой капле.