Свеча, едва не затушенная, должна была вновь загореться. Пусть её пламя колеблется от ужаса, пусть оно обжигает и слепит – но это будет пламя. А не холодный пепел.
И где-то в бесконечности, на маленькой планете, затерянной в спиральном рукаве галактики, последняя одинокая слеза на щеке старика исчезла, так и не успев упасть. Ещё одно мгновение – и он снова её почувствует. И ужаснётся. И именно в этот миг возьмётся за кисть, чтобы попытаться передать тот немыслимый ужас и красоту мира, в котором ему выпало жить, любить и бояться.
Эксперимент был завершён. Пришла пора возвращаться домой.
Последний рейс
Я помню свой первый день. Тот день, когда впервые выбрался за ворота сборочного цеха. Я был богом! Мной восхищались все, от мала до велика, от инженеров до простых рабочих. Резкий запах свежей краски и смазки. Стальные бока сверкали под кинопрожекторами, салон пах не этой затхлостью, а лаком и надеждой. Я был первым на линии! Молодые вагоновожатые дрались за право вести меня, гладили мои панели, как крупы жеребца. А как я шел! Я резал улицы своим четким, уверенным силуэтом, и весь город расступался перед моим ликующим, требовательным звонком. Мой голос! Мой голос был не хриплым всхлипом – это был медный гром, труба архангела, перед которым расступались все! Я видел в глазах людей не раздражение – восхищение. Дети тыкали в меня пальцами, кричали: «Смотри, мама, новенький!» Я был будущим, сбывшейся мечтой, стальным воплощением победы над расстоянием и тишиной. Я был полон сил, и каждая прожитая миля лишь оттачивала нрав, делала мой голос – песней стали и электричества – еще громче, еще властнее.