– Существует – не значит живёт, – безжалостно парировал Первый. – Оставить как есть – жестокость большая, чем уничтожение. Это как оставлять тело с мёртвым мозгом на аппарате искусственного жизнеобеспечения на вечные времена. Это бессмысленно и безнравственно. Ошибку надо признать. И её последствия – ликвидировать.
– Но… – попытался возразить Второй, однако не нашёл аргументов. Он смотрел на тихие, безлюдные города, на бредущих по полям без цели существ, и его охватывало беспросветное отчаяние. Он хотел улучшения, прорыва, откровения. А в результате получил музей восковых фигур под открытым небом.
– Придётся начинать всё сначала, – произнёс Первый, и в его «голосе» прозвучала нечеловеческая, божественная усталость. – Хорошо, не аннигилировать, а откатить время. Вернуть всё в точку, предшествующую нашему вмешательству. Вернуть им их страх. Их язву. Их терновый венец.
– Вернуть? – с надеждой переспросил Второй. – Но разве теперь, зная истинную природу их мотивов, они не будут для нас… жалки? Не будут ли их подвиги казаться фарсом, а любовь – биохимической уловкой?
Первый снова издал подобие смеха, но на этот раз в нём была горечь.
– А разве они были для нас другими до этого? Мы всегда знали. Просто теперь… мы знаем это наверняка. Достоверно выяснили, что бывает без этого. И теперь их борьба, их страх, их смех и слёзы – всё это будет казаться не жалким, а… ценным. Хрупким и драгоценным, как единственная свеча в бескрайней, ледяной вселенной. Они имеют право на свою болезнь. И на своё достоинство перед лицом этой болезни.
Второй согласился. Молча. Вся его экспериментаторская прыть угасла, сменившись глубочайшим, космическим смирением.
– Да, – прошелестел он. – Начинаем сначала.
Их воли вновь слились. Но на этот раз не с азартом первооткрывателей, а с тяжелой, скорбной решимостью сапёров, обезвреживающих собственноручно установленную бомбу. Пространство-время задрожало, повинуясь приказу. Картина мира, застывшая в своем безвременном, вегетативном покое, начала медленно, с чудовищным скрежетом обратных метафизических связей, отматываться назад.