***
Фианопс и Ксантос смотрели на свою сестру взглядом, словно скрывающим от неё что-то, чего она до сих пор не постигла. Во взгляде Гипсифроны чувствовался слегка заметный стыд, ибо она не знала, поверят ли братья её рассказу, или примут её за сумасшедшую. Она и сама не была уверена, действительно ли всё сие было с ней наяву, или она попросту лишилась рассудка. Рана на её руке продолжала болеть и испускать струйки крови по её нежному локтю. Гипсифрона стыдливо потирала руку около раны, проводя ладонью от низа к верху.
– Я ошибаюсь. – промолвил Фианопс. – Ошибаюсь насчёт тебя, думая, что ты недостойна гнозиса. Архонты затуманили мой разум, дабы я не увидел тебя в этой мгле. Ты – человек, подобный крови, вытекающей из раны, причиняя боль тому, из кого она течёт, то есть архонтам. Они хотят затушить огонь в твоих руках, дабы ты их не обожгла своею мудростью, но Отец питает его, ведь ему должно разрастись в огромное пламя.
Фианопс подошёл к сестре, чтобы заботливо положить руку на её рану, продолжавшую истекать алой рекой крови.
– Не подходи ко мне. – сказала Гипсифрона и отпрянула. – Ты не должен обжечься сам, ибо ты тоже от Отца. Помоги мне увидеть совершенного человека, который дух незримый. Я не знаю дороги, укажи её мне.
– Гипсифрона, почему ты пребываешь вне меня? Следуй за мной, и я укажу тебе дорогу к Отцу, по которой мы взойдем вместе.
Гипсифрона скромно кивнула ему, пока оба брата взирали на неё взглядом, полным решимости и готовности. Они чувствовали, что она готова идти прямо сейчас, каким бы не был их путь. Отец ожидал их.
– Я научу тебя, сестра.
***
Ксантос сел за стол, взяв перо с чернилами и приготовив папирус. Его сердце билось от волнения, ибо он писал великое послание. Разговор с Гипсифроной оставил жирный след на страницах его жизни, и он понял, что гнозис – есмь намного более великая вещь, чем он считал ранее. Ксантос мысленно взмолился к Отцу, прося у него благословения на послание, ведь нельзя было начинать писать без воли всевышнего. «Наставь меня, незримый». После молитвы Ксантос собрался с силами, обмакнув перо в черноту, вывел на бумаге первые строчки греческими буквами: «Книга, относительно вещей, увиденных Гипсифроной в месте её девственности».