Лиг-ары, — которая пересекает «владение» с востока на запад, а с юга на север протекает Эр — не что иное, как Иевара, такая же священная река, как та, что орошает Бурж.
На западе, словно ограничивая «владение», — Лю-нъи, на юго-востоке — Лион-ан-Босе, к которым можно добавить Вуа-о-Льон возле Даммари.
Кроме этих одно лишь название может принадлежать Люгу, на запад до Мамера, где начинается новое скюпление; на север, кроме возможного Лаон возле Дре — до Лувьера; на восток до Монтаржи. И так до Ментенона, где существует еще нечто подобное двум дольменам, но скорее — остатки крытого прохода, до Бру, простирается территория в форме миндалины, некий ореол, где изобилуют дольмены и мегалитические памятники, не все из которых еще учтены. Кроме того, что находится под Шартрским собором, есть еще один, на юге, у Морансе, еще — в лесочке между Бершере и Суром и, наконец, «сосредоточение» между Ильером и Аллуэ, вдоль реки Луар, где их десятки.
Таким образом, по крайней мере в районе Шартра есть связь между мегалитическими памятниками и «владениями Люга». Еще пример?
В Антре-де-Мер есть деревня — Люгассон, которой невозможно отречься от своего имени.
И опять же, она является почти центром миндалевидного района, где находятся: Люгон, затем Либурн, Люссак, Луп, Линьян, Люгеньяк, Лист-рак два леса Люк, на востоке и на западе, и еще два на юге и на севере, обрисовывающие косой крест, s центре которого — Люгассон; Лупиак и Лангон, к западу _ Леоньян, к востоку — Лиге возле Сент-фуа-ля-Гранд…
А потом — ничего…
В этом «владении», где позже по-братски расположились Белен* и Белисама, насчитываются по крайней мере два не разрушенных дольмена, два крытых прохода… И остатки Других многочисленных дольменов, разрушенных добрыми людьми нашей эры, сохранившиеся в лесу Люк.
Белен и Белисама явились, чтобы присоединиться к Люгу, а потом, после них, Христос и Пресвятая Дева. Как и в районе Шартра, где есть собор и аббатство, во владении Люгассон есть Совтерр-ла-Гранд и Блази-мон (сохранивший имя Белисамы), и паломничество в Нотр-Дам-де-Бон-Нувель**, которая кажется мне новой Бон-Дам.
Я взял эти два района просто для примера, но есть .много других, где, несмотря на древность, так же легко обнаружить имя Бога.
Случается, что его имя изменилось, но не сильно:
по крайней мере, оно всегда узнаваемо. Как обычно, гласные менее устойчивы, Ю часто становится А, как в Ланьи, пли АН, как в Лангон, бывают также У или И. Иногда Г превращается в С или Ц: Люг становится «Люс» или «Люц». Что касается окончания, указывающего место, оно подчиняется правилам диалектов. Люсси или Ликси становится Люкуй на востоке; Люсе в Пуату, Турени, Берри, где может быть и Люши; оно становится классическим Люссак в Нижнем Пуату, Лимузене, Перигоре и Оверни, где иногда бывает и местным Люшья.
Бывают и другие окончания, которые, несомненно, соотносятся с особенностями, признаками, качествами, которые нам известны, так, например, Люготиция,
*Галльское божество источников святилищ предсказателей и врачевания. Римляне отождествляли его с Аполлоном.
**Богоматерь Благовещение, или Новая Богоматерь.
которая превратилась в Лютецию. Во всех случаях замечательно одно обстоятельство — никогда не присоединяются латинские окончания. Ни «локуса», ни «виллы»* для Люга. Люг старше Рима, и романская Галлия не давала больше «владений» Люгу.
А еще у Люга есть подруга, «Люгина», которая почти всегда превращается в Люзину; древняя «Мер-Люзина» (мать-Люзина) перешла в народные сказки под именем Ме-Люзииы, к которой люди до сих пор относятся с нежностью, поскольку в этих народных преданиях она никогда не причиняла зла.
«Люзина» для Люга то же, чем в последующую эпоху будет для Белена Белисама, материальное воплощение Бога, которое Бог может оплодотворить.
Вся созидающая сила Люга ничего не стоит — в земном смысле слова, — если нет того, что он может
оплодотворить…
Легенда, дошедшая до наших дней, сделала из Мелюзины великую строительницу. Ее связали (не знаю когда) с лузиньянскими приключениями*.
Легенда красива.
Итак: младший сын владетеля Пуату Раймонден охотился и нечаянно убил своего наставника графа Пуатье. Возле источника Се (жажда) он встретил «фею», влюбился в нее, она его тоже полюбила.
Раймонден женился на фее и, по ее совету, попросил у своего сюзерена во владение участок земли, «который можно покрыть шкурой оленя». Мелюзина разрезала эту шкуру на тонкие полоски так, что получилась «веревка», которая окружила не только