Впереди, метрах в десяти, призывно вспыхнуло насыщенно-алое сияние. Оно исходило от расположенного в центре огромной пещеры алтаря, залитого давно запёкшейся жидкостью. Пол вокруг алтаря был испещрён многочисленными знаками и словами на языке, читать который путник боялся. Он как-то улавливал общий смысл запечатлённого текста, и этого более чем хватало, чтобы сообразить – такие речи не должны звучать вслух, никогда и нигде, а озвучивший их предаст само бытие. Они хулили жизнь, и всё чистое и светлое, что та несла в себе, отрицали всякую мораль. Записавший их, давший им власть должен был попрать всё хорошее в себе, от способности любить до сопереживания ближним.
Путник похолодел, его зрачки расширились – он понял, что к чему.
– Один из десяти алхимических запретов… Кровавые врата. Призыв демона, – прошептал он.
– А ты соображаешь, – послышалось за его спиной низкое, утробное рычание.
Молодой человек резко обернулся. Клыкастое настолько, что и саблезубый тигр позавидовал бы, шестиглазое, четырёхрукое, заросшее косматой бурой шерстью, напоминающее помесь буйвола своими рогами, обезьяну – длиной конечностей и хвостом, свинью – рылом, нечто сидело прямо посередине залы, начёсывая одну из многочисленных своих подмышек так, словно выискивало там блох.
– Тебе не больше двадцати, но я чую – ты вовсе не прост. Алхимиком ты быть не можешь, на службу берут как минимум с двадцати пяти, и никто из них не опустился бы до визита сюда… Откуда ты взялся, юный идиот?!
Проигнорировав всю эту прочувствованную тираду, медленно стаскивая с правой руки тонкую перчатку, юноша флегматично зачитал, в точности как по писаному:
– Я немало слышал о твоих злодеяниях. Именно в их результате всё на несколько километров вокруг этого поганого капища опустело. Отсюда сочатся миазмы, отравляющие болото. Ты будешь держать ответ за свои грехи перед короной и страной, и вот чем я тебя остановлю.
Он развернул к демону ладонь, показывая сложное, многосоставное, изображение чёрными, глубоко въевшимися в кожу, линиями.